В общем, я тут нарисовал квенту и для Морбейна, потому что рано или поздно играть я им буду все равно. По причине застарелой графомании в тяжелой форме, вышло многовато для квенты, но все же выложу на суд общественности.
Горло жгло, словно туда насыпали раскаленного песка. Морбейн с трудом разлепил веки, но ничего не увидел. Только бы не глаза", - подумал последователь Кейна отрешенно. Он попытался убрать то, что закрывало ему поле зрения - что-то большое, твердое, шершавое и очень, очень дурно пахнущее. Сил не хватало. Тогда эльф с трудом
освободил вторую руку и все-таки откинул с лица тяжеленное бревно, оказавшееся на поверку рукой черного орка. Приподняв голову, Морбейн обнаружил себя среди кучи тел, лежащих под яркими солнечными лучами, отражавшимися от белых снегов Высокого Перевала - все вперемешку: люди, орки и эльфы. Яркое солнце слепило глаза, трупы давили на израненное тело, резкий запах бил в нос - мертвые орки воняли еще хуже живых. Впрочем, северяне в этом отношении уступали им ненамного... Зеленокожий, чью руку он отталкивал от лица, внезапно зашевелился, промычал что-то неразборчивое, и попытался встать, оперевшись на обожженную грудь Морбейна. Новая волна боли захлестнула служителя Кейна, унося в темноту последнюю мысль: "Вот ведь живучие твари"...
Следующий раз он очнулся уже ночью. Было холодно, но на грудь больше ничего не давило, затрудняя дыхание. Запах тоже как будто сошел на нет. Ан нет. Эльф ощупал свой нос - он был сломан, на ноздрях запеклась кровь. "Может, это и к лучшему". Орк, придавливавший его к земле в прошлый раз, куда-то все же уполз, и теперь служитель Кейна мог осмотреть себя. От наградной бригандины, пожалованной эльфу в лагере Предела Теней, остались опаленные лохмотья и кусочки оплавленного металла. Из ключицы торчала эльфийская стрела. Кажется, были повреждены сухожилия на правой ноге. В груди слышались хрипы. Что-то маленькое и твердое - пистолетная пуля? - засело в бедре. "Хватит и на двоих" - подумалось жрецу. Он попытался прочитать исцеляющее заклинание, но ему нечего было предложить Кровавому Богу. Жертвовать же сейчас собственную кровь было бы чистым безумием - судя по запекшейся корке, потерял он её и так предостаточно. "Придется все делать по-старинке", - решил последователь Кейна и попытался сесть. С первого раза не получилось. Оперевшись на рукоять большого гномьего топора, он попробовал еще раз. Вышло уже лучше, теперь он сидел. От стрелы из ключицы избавиться было легко, хоть и неприятно - глупые светлые сородичи Морбейна еще не додумались применять зазубренные наконечники и отравленные стрелы. Пуля в бедре пока подождет. А вот перерезанные связки - это намного, намного хуже. Так он далеко не уйдет. Надо было что-то делать.
А начиналось все намного лучше - яркий свет факелов, заливавший святилище Кейна в Хар Ганете пляшущими тенями, стройные ряды одинаковых фигур в темных плащах, воздетые к небу скрещенные клинки... И кровь, кровь повсюду: на голубоватых лезвиях мечей, на черном мраморе пола, на тускло блестящих гематитовых жертвенных кубках. Стойкий запах железа наполнял душный горячий воздух.
Морбейн помнил этот запах столько же, сколько помнил себя. Ослабевавший в
обычные дни, усиливавшийся в дни тренировок и служения, достигавший апогея, когда
молодые служители покидали лоно храма, но никогда, никогда не исчезавший окончательно. Он пропитывал все в обители Кейна, бога с окровавленными руками: стены и гобелены на них, полы и потолки, даже воск свечей и одежды служителей, от простых жрецов до верховных иерархов.
Кто-то из них после получения первого же сана перешагивал порог храма, чтобы
служить Кейну на поле боя в далеких землях - они редко возвращались в обитель. Кто-то уходил и возвращался каждый день, порой помногу раз, неся свою службу внутри
стен Шести Башен Наггарота - уж где-где, а в шестиградье заговоры, интриги и тайные
союзы плодились как грибы после дождя, и для служителей храма работа всегда находилась.
Именно такие дела и составляли основу занятий Морбейна в Хар Ганете. Не подчиняясь напрямую ни Королю-Чародею, ни Королеве-матери, жрецы Кровавого
бога оказались чуть ли не единственными во всем хитроумном и переусложненном государственном аппарате, кто не занимал четкой позиции в вопросе политической поддержки царственных особ. Именно потому на последователей Кейна сделала ставку Великая Ведьма Хеллеброн. Благодаря её усилиям жрецы кровавого бога заняли доминирующее положение в Хар Ганете, заменив кровожадных ведьм, более преданных королеве Морати, нежели старой Великой Ведьме. Страдая от болезней и возраста, Хеллеброн, тем не менее, полностью посвятила себя и оставшихся верными ей служителей Кейна недопущению полного раскола между явными поклонниками Кейна и тайными последователями Слаанеша. Несмотря на то, что великие дома в основном оказывали поддержку и той и другой стороне в равной, как правило, минимальной, степени, ситуация обострялась с каждым годом все сильнее.
Предпринимая точно взвешенные шаги то в сторону короля, то в сторону королевы, служители храма хоть и не могли сплотить сторонников разных партий, но хотя бы старались сделать так, чтобы жить друг без друга им стало бы как можно более неудобно. На долю Морбейна, однако, все чаще выпадала работа именно по линии короля-чародея. Разумеется, деятельность таких людей не лучшим образом сказывалась на отношении к Храму королевы-матери, и Морбейн подсознательно ощущал, что назначенная ему сегодня аудиенция у Великой Ведьмы не принесет ничего хорошего. Тени проходящих последнее посвящение будущих жрецов Кейна все еще кружились в кровавом танце, высверкивая сложные ритуальные "па" гранями узких клинков, когда послушник почти неощутимо тронул Морбейна за плечо:
- Великая Ведьма ожидает.
Конечно, "ожидает" было преувеличением - у входа в покои Хеллеброн Морбейн
провел еще около четверти часа, пока не дождался приглашающего знака от одной из ведьм, охранявших двери. Великая старуха принимала знаменитую кровавую ванну. Эльфийским ведьмам подобные омовения помогают сохранить молодость, но глядя на иссохшие морщинистые руки верховной жрицы Кейна, лежащие на золотых бортах доверху наполненной кровью ванны, и её похожее на печеное яблоко лицо, нависшее над алой гладью, любому стало бы понятно, что даже самые действенные средства в конечном итоге бессильны в битве со временем.
Властным движением руки отослав окружавших её ведьм, каждая из которых, скрываясь за тяжелыми пурпурными портьерами, не преминула бросить испепеляющий взгляд на мужчину, посмевшего нарушить покой их госпожи, Верховная Жрица перевела тяжелый взгляд на Морбейна. Последователь Кейна невольно потупил взгляд, как провинившийся послушник.
- Я думаю, ты догадываешься, зачем я вызвала тебя, не правда ли? - хрипло осведомилась
старуха.
- Да, моя госпожа, догадываюсь.
- Хорошо, - выдохнула старуха, - Ты всегда был сообразительным юношей. Но все же не
настолько, чтобы сохранить совершенное равновесие. Твои поступки и решения слишком
много помогали королю и слишком мало – королеве... Знать всегда колеблется и рано или поздно делает выбор, поэтому большинство жрецов, взято из простого народа…
- Королева гневается на Храм, госпожа?
- Разумеется, пока нет. Я не настолько ценю тебя, чтобы из-за твоей головы навлечь
неприятности на всю нашу миссию. Мы с королевой слишком давно знаем друг друга, чтобы не понимать даже самые малые намеки. И я не стану дожидаться одного из них, потому что даже самый туманный намек Морати может быть губительнее гнева ей сына.
Старуха щелкнула пальцами, издавшими звук ломающейся сухой ветви, и одна из
ведьм внесла на серебряном подносе богато украшенную золотом чашу, полную темного зеленого напитка и простой стальной меч без ножен. Одарив Морбейна полным
торжества взглядом, ведьма удалилась, оставив поднос на низком столике.
- Вот тебе, Морбейн, простой и традиционный для служителя Кейна выбор - меч или кубок.
- Позволено ли мне будет узнать окончательную разницу между этими двумя путями? -
сглотнув комок в горле, спросил эльф.
Хеллеброн хрипло расхохоталась, словно бы подражая карканью старого черного ворона, так что медленная тяжелая рябь пошла по поверхности густого содержимого её ванны:
- Окончательный расчет ждет нас всех один, Не минует ни кого, раб ты или господин...
Испить ли сей же час зеленого вина и в липкой нави сна исчезнуть навсегда, иль выбрать
меч, в служение уйдя, где рог трубит, где сталь звенит, где города горят... Губы Верховной Жрицы растянулись в улыбке, обнажая ровные мелкие зубы.
- Ты хорошо послужил делу Храма, а потому моим прощальным подарком тебе будет этот выбор - отправиться на черном ковчеге дома Уторин к берегам эльфийского королевства, без званий, без почестей, но с мечом в руке и верой в сердце, или же испить яд... В этом случае... Ну что ж, Храм обеспечит пышные похороны. Выбирай, жрец. "Было бы из чего выбирать... Ну что ж, ссылка на фронт - не самое плохое, что можно было бы ожидать" - подумал Морбейн и снял с пояса свой богато украшенный драгоценными камнями меч, положил его на поднос на место простого ученического клинка, который засунул за пояс. Хеллеброн смерила его взглядом и задумчиво кивнула:
- Ну что ж, выбор сделан – пышных похорон ты все равно бы не дождался... Ступай, служи верно Королю-Чародею и Наггароту. Не возвращайся в шестиградье надолго, иначе можешь остаться здесь навсегда.
- Прощайте, моя госпожа, для меня было честью служить нашему великому делу. Морбейн поклонился, и, не разгибаясь до конца, спиной вперед покинул покои Великой Ведьмы. Капля холодного пота скатилась по его лицу на воротник, веко предательски дернулось.
"Надо было выпить яд" - мимолетом подумал Морбейн, ослабевшими и скрюченными от холода пальцами пытаясь оторвать клок одеяния лежащего неподалеку верховного мага чтобы перевязать рану на боку, единственную все еще кровоточившую. Минуту спустя он нашел обломок своего меча и дело пошло быстрее - потеряв две трети длины, клинок не утратил остроты на уцелевшей части, и вскоре все необходимые повязки были наложены. Последователь Кейна даже попытался было выковырнуть обломком пистолетную пулю из бедра, но едва не взвыл, только прикоснувшись к ране. Тем временем луна взошла над кладбищем Высокого Перевала - местом почти непрекращающейся битвы свирепых северных орд хаоса и их союзников против войск империи. Хвала Кейну, многие сражения уносили так много жизней, что невольная тишина обнимала это заваленное трупами место лишь потому, что сражаться было уже некому.
При свете полной луны Морбейн заметил движущуюся фигуру. Осторожно, стараясь двигаться как можно более плавно, последователь Кейна полностью опустился на землю, спрятав руку с обломком клинка в складках одежд лежащего неподалеку волшебника. Голову он предусмотрительно опустил на чьё-то тело, что позволило ему краем глаза следить за бродящей по полю битвы фигурой. Человек - а судя по неуклюжим и медлительным движениям, но в тоже время относительно высокому и узкому силуэту, это был именно человек - медленно брел по полю, поминутно нагибаясь и шаря по телам погибших. За спиной у него висел большой мешок с добычей - видимо, этот грабитель трупов сегодня опередил остальных. "Любопытство сгубило кошку," - подумал Морбейн и, положил на грудь левую руку с посверкивающим при свете полной луны массивным золотым кольцом-оберегом. Когда-то грубая примитивная красота этого создания варварских мастеров пленила последователя Кейна, всегда питавшего тягу к необычным украшениям. Тот, кто вознаградил этой безделушкой за пустяковое поручение, вовсю расхваливал уникальное волшебное свойство "артефакта" - приносить удачу. "Вот сейчас и проверим, как ты приносишь удачу", - подумал темный эльф.
Мучительно медленно тянулись минуты. Грабитель исследовал тело за телом,избавляя мертвых от уже не нужного им имущества. Наконец он подошел к Морбейну, прикрывшему глаза и затаившему дыхание. Крупное золотое кольцо явно привлекло внимание, и человек наклонился, чтобы рассмотреть его. Он даже взял кисть Морбейна в
свою и удовлетворенно хмыкнул. Ледяные, как у мертвеца, пальцы эльфа внезапно сжались на его запястье и потащили вниз, прямо к широко распахнутым горящим ненавистью глазам последователя Кейна. Человек потянулся было к топорику, висящему на поясе, но в этот момент обломок клинка с хрустом вошел ему в незащищенное горло. Не в силах больше удерживать агонизирующего вора, Морбейн разжал пальцы, и человек, дергаясь и булькая, выпрямился, сделал шаг назад, оступился и повалился навзничь, бессильно ощупывая торчащую из горла рукоять ритуального меча. Через пару мгновений он затих. Морбейн не видел, но словно бы чувствовал, как горячая кровь струится по земле, окрашивая снег алым.
- Кейн, великий бог с окровавленными руками... Тебе я посвящаю эту жертву, прими мой кровавый дар... - шептал он посиневшими еле шевелящимися губами известные ему с ученичества формулы и молитвы, пока не почувствовал, как сила наполняет его. Тогда он осторожно направил её на собственное тело, врачуя и исцеляя раны, сращивая кости и останавливая кровь. Не забыл он и про порванное сухожилие.
Полежав еще минут пять, восстанавливая силы, он попробовал встать. Все тело ныло, многочисленные порезы и раны все еще саднили, но на поврежденную ногу уже можно было опереться. Пуля в бедре причиняла сильную боль - похоже, он недооценил важность этой проблемы. Эльф сделал два шага и, споткнувшись, упал на одно колено – сухожилие срослось кривовато. "Так не пойдет" - подумал Морбейн и окинул взглядом поле боя, ища что-нибудь, что сошло бы ему за костыль. Неподалеку торчало древко копья, наконечник которого прочно засел в спине гноме. "Или гномихи," - Морбейн обдумывал это вопрос все те полминуты, пока обламывал древко, но так и не пришел к однозначному ответу. Узнать наверняка можно было только перевернув труп на спину по наличию бороды. "У гномих ведь не растет борода? Или растет?.. Какая к Нурглу, разница..." - наконец решил темный эльф и поковылял прочь, опираясь на свой импровизированный посох.
Когда последователь Кейна покинул покои Великой Ведьмы, одна из эльфийских ведьм, внимательно слушавшая и запоминавшая весь разговор, скользнула к старухе, повинуясь едва заметному жесту.
- Видишь, дитя - проскрипела Хеллеброн утомленным голосом, - этого жреца нельзя оставлять без внимания, но на фронте людям Храма хватает забот и без этого. Раз уж именно из-за своей пристрастности к Королю-Чародею он и покинул наши ряды, оставим его судьбу в руках людей Его Величества. Запиши это и передай весточку тому, кому
небезынтересны эльфы, пекущиеся о благе короны.
Морбейн был разъярен. Несмотря на весьма потрепанный вид его доспехов, обмотанную окровавленными тряпками руку и длинный меч в черных ножнах, на который последователь Кейна опирался, как на трость, весь его вид в остальном представлял собой образец праведного гнева.
- Я! - кричал он, брызгая слюной, - Я! Не жалея ни себя! Ни других! Сражался с Империей! С эльфами! С гномами! Я! Завалил трупами талабекскую плотину! Я! Поднимал и отправлял в бой ваших избранных, не давая им подохнуть как собакам! Я! Всегда на переднем краю! В своих руках! Держал обжигающий моркейнский артефакт! Вытаскивал с того света! Идиотов, стоящих под кипящим маслом! Выбивал ногой! Двери крепостей! И вы! - обвиняющий перст почти уперся в дряхлого старика с мутными, смотрящими в никуда глазами, - говорите мне: "Не положено"?! Словно повторяя лишь последнюю фразу, старичок, сидящий за большим столом, украшенным черепами и заваленным пергаментными листами, не меняя лица и по-прежнему глядя сквозь последователя Кейна, ответил бесцветным голосом:
- Не положено.
- Задери Кхорн твою душу, я требую! Чтобы меня! Отправили! На лечение! В военный госпиталь! В Каронд Кар! - надрывался эльф в крике, от которого жиденькие волосы на голове старичка трепало, словно ветром. Однако вся эта демонстрация, кажется, не производила никакого впечатления на служителя хаоса. Ответ был неизменен.
- Не положено.
- ПОЧЕМУ?! - взревел последователь Кейна ему прямо в лицо, так что несколько пергаментных свитков все-таки сдуло на пол узенькой комнаты с невероятно высоким потолком. В выражении лица старика ничего не изменилось, но впервые за все время этого странного разговора он, казалось, сподобился на осмысленный ответ.
- Согласно личному распоряжению Цар-Зенека, верховного главнокомандующего Вороновой Орды Хаоса и союзников, ни один из военнослужащих не имеет права покидать зону боевых действий. Нарушение личного приказа верховного главнокомандующего Вороновой Орды и союзников карается... - Пока Морбейн выслушивал этот монолог, выражение его лица постепенно изменялось с разгневанного до разочарованного, пока не явило собой такую мину, от одного вида которой молоко бы скисло прямо у коровы в вымени.
- Тьфу, низшая раса, - плюнул он на пол и, развернувшись одним движением (что было непросто сделать, опираясь на меч), вышел на улицу Города Неизбежности, смахнув полой плаща стопку пергаментов со стола секретаря. Несколько минут он глубоко дышал, чтобы успокоиться, разглядывая фантасмагорическую громаду Монолита, висящую в воздухе над огромной пирамидой, и вдруг, согнувшись пополам, зашелся хриплым кашлем, роняя на землю сгустки крови, срывавшиеся с губ. Мучительный кашель продолжался до тех пор, пока кто-то не похлопал его по спине. Распрямившись во весь рост, Морбейн увидел своего доброжелателя. Это была высокая ведьма с длинными кипельно белыми волосами, собранными в изящный хвост. Её роскошные фиолетовые с золотым одеяния разительно контрастировали с запыленными и потрепанными белыми доспехами последователя Кейна.
- Ты - Морбейн?
- Смотря кто спрашивает, - криво усмехнулся эльф. Ведьма ответила ему загадочной
улыбкой:
- Я тот, кто может дать изгнаннику храма некий смысл к существованию, кроме выживания.
Морбейн весь подобрался, а пальцы стиснули рукоять меча:
- Хеллеброн послала тебя? Как тебя зовут?
- Меня никто не посылает и не зовет, я прихожу сама. Я - Моргенштерн, Лорд-Жнец тайной стражи Короля-Чародея "Мориквенди" и я неподвластна ни Храму, ни Черной страже.
- И чем может быть полезен старый израненный изгнанник тайной страже короны?
- Одна птичка напела мне о твоей увлеченности интересами Короля-Чародея в большей степени, нежели можно было ожидать от служителя вечно хранящего нейтралитет Храма
Кейна, - голос ведьмы понизился, и в нем послышались нотки металла, - Сегодня я, Лорд-Жнец, предлагаю тебе вступить в отряд тайной стражи "Мориквенди" с тем, чтобы посвятить свою жизнь великому делу торжества помазанника Кейна среди всех народов и земель мира. Решай!
Морбейн посмотрел поверх плеча эльфийки вдаль. Служение Храму, Наггарот - все это осталось в прошлом. Кажется, в его жизни наступали большие перемены. Все мосты были сожжены, оставалось двигаться лишь вперед.
- Я согласен.
- Хорошо, - улыбнулась ведьма, и вся торжественность и мрачная серьезность исчезла,
словно унесенная порывом ветра - осталась лишь деловитость и целеустремленность,
- Прежде чем стать полноправным членом отряда, ты должен будешь пройти испытательный срок. С такими ранами это будет нелегко, но после полноценного вступления в наши ряды ты сможешь отбыть на лечение в храм Кейна в Каронд-Каре, несмотря на запрет Цар-Зенека на оставление фронта. "Однако..." - подумал последователь Кейна, но внешне ничем не выдал своего удивления.
- Впрочем, продолжила Моргенштерн, - лучше тебе там не задерживаться, а вернуться как можно скорее – в шестиградье у Королевы-матери глаз больше, чем у сотни пауков. Морбейн задумчиво кивнул:
- Могу ли я порекомендовать еще одного эльфа в отряд, когда прибуду в Каронд-Кар?
- Ты говоришь так, как будто уже прошел испытание, - усмехнулась ведьма, - а почему ты спросил?
- Есть у меня один знакомый черный страж... - тонкие губы Морбейна сложились в загадочной полуулыбку.
