Выношу на ваш суд окончание первой части истории о Соринке.

Интерлюдия.
Разрушенный монастырь Иши, Сафери.

Они встретились, когда рассвет только начинал окрашивать полуразрушенные стены в оттенки серого. Один прибыл на хладозвере – черный страж со знаками различия Дома Уторин, второй оставил виверну неподалеку. Одетый в обычную для дручии одежду, он кутался в плащ безо всякой символики, однако по почтению, с которым его приветствовал страж, можно было догадаться о высоком положении ночного гостя.
- Докладывай.
- Все без изменений. Мы готовы провести операцию в любой момент.
- Что с наемниками?
- Полный порядок.
- Главное, обеспечь им дорогу до указанного места, дальше – снимаешь посты и уходишь.
- Слушаюсь.
- Надеюсь, повторять о важности твоей мисси нет необходимости?
- Все ясно. Осмелюсь заметить, этот район не безопасен. Светлые…
- Это тебя не касается. Выполни свою задачу, получи награду, остальное волновать не должно.
- Да, мой лорд.
- Обсудим детали.
Они говорили еще полчаса, после чего разошлись, каждый к своему ездовому зверю. Наступало хмурое зимнее утро.

3.
Соринка Раэнель, отверженная. Оскверненный остров, зима 1 года Эпохи Возмездия.

Компания у костра подобралась самая разношерстная. Огромный орк в паре с гоблином, два мародера, магус и фанатик-алкоголик, вечно путающий Знаки. Возглавлял всю эту банду Избранный, который утверждал, что он и не Избранный вовсе, у него, мол, и доспехов нету. Действительно, ту жертву ржавчины, что он старательно пытался отчистить на каждом привале, доспехом можно было назвать с большой натяжкой. Соринка была единственной дручии среди них. Ее упорно именовали эльфкой, когда орка был не в настроении орал, что это отродье вообще неизвестно кто, но в целом игнорировали, смирившись с присутствием. Изначально, с ними был еще один мародер, решивший, что Соринка пригодиться не только в качестве чародейки. Потом на его могилу положили очень симпатичный камешек. Теперь ее не то чтобы опасались – старались не замечать лишний раз.
- Эй, жырнай! Гони бочнока! – орка требовательно протянул лапу и протяжно рыгнул, - Грышнакха пить хочет!
Фанатик со вздохом передал емкость.
- И ничего не жирный.
- Когда только доберемся? – сказал один из мародеров, с огромным шрамом через все лицо, - Знал бы, что так далеко, ни почто бы не согласился наниматься.
- Не болтай, Меченный, как будто у тебя выбор был, - мрачно буркнул его более молодой напарник.
- Выбор всегда есть.
- Ха-ха, между виселицей или топором бронелома? – встрял в беседу магус, закончив, наконец, свою вечернюю трапезу.
- Да хоть и так. Все одно помрем в какой-нибудь канаве, ни про что. Так хоть с собой кого возьмем.
- Поражаюсь вашему унынию, почтенные, - Избранный уселся поудобнее и, не прерывая беседы, принялся чистить доспех, - Лично я ни в коем случае помирать не собрался. Мы все здесь ради чего? Ради денег, верно? Вот. Выполним задание, получим награду. А там и в городе гульнуть можно.
- Факт наличия денег никак не опровергнет факта отсутствия головы после удара гномова топора, - фанатик щурясь, пытался разглядеть, что там гоблин прячет в мешок, не булькает ли?
- А вы, дорогой мой, нам зачем? Вот вы этим, кхм, опровердж, тьфу, Тзинч тебе на голову! В общем, понятно, - магус оглядел спутников. - Верно я говорю? Ежели помогать не будем друг другу, точно ничего не выйдет.
- Ы! Я всех крушить! Орка сильный!
- Моя вожак говорить, что должен знать, с кем ему биться в одной банда. Мы не доверять спина кому попало, - гоблин часто закивал своей головой, покрытой сплошь бородавками, с огромным выпирающим носом.
- И верно, давайте-ка познакомимся поближе, - Избранный оглядел спутников, - если хотите, могу начать первым.
Фанатик махнул рукой.
- Валяй, ты у нас вроде как командир.
- Много времени это не займет. Я наемник. Начинал службу в Вороновой орде, потом был ранен. Признан негодным к службе, пришлось податься к вербовщикам в вольные отряды. Несколько успешных заданий, еще одно ранение. И вот эта вербовка. Не знаю как вам, а меня все условия вполне устраивают. Работенка не пыльная, оплата хорошая.
- Знаем мы, чем такая работенка может закончиться, - подал голос младший из мародеров, - не будь я Кадис! Меченый заработал свой шрам, вытаскивая нас из такой заварушки.
Его напарник промолчал, только глаза тускло блеснули в пламени костра.
- И тут мы оказались, потому что пришлось бежать, - продолжал меж тем Кадис, - В некоторых городах будут весьма рады наблюдать наши головы на кольях. Обратно хода нет, вот и скитаемся, нанимаемся, если платят хорошо.
- Если так, то чего ж вы тут делаете? – фанатик нашел, наконец, не до конца опорожненную емкость и теперь вальяжно развалился, потягивая эль.
- Ясно чего. Деньги всем нужны.
- Орка не нужен блестяшки! Орка всех порвет!
- Да с тобой все ясно, драчун ты наш. Только не забывай в нужное время своим топором махать.
- У орка не топор! У мудрила топор! Грышнакх резать мудрил, у него крушило, не топор!
- Да хоть стреломет, - магус усмехнулся, - Я вот что скажу, уважаемые, все мы тут из-за одного и того же. Давайте так решим. Если придется драться, чего, я надеюсь, не случится, будем действовать сообща. Награду разделим, кто как себя покажет.
- Мы за, - сразу сказал Кадис, даже не посмотрев на своего товарища.
Фанатик вяло махнул, пробурчав что-то невнятное.
- Не все, - сказал Избранный.
- Что?
Их командир молча указал в сторону Соринки, все это время сидевшую поодаль от остальных и бездумно смотревшую на костер.
- Не лезьте, - фанатик отхлебнул из фляги, - пусть себе, может и пригодиться, а нет, так и спрос невелик.
Повисло молчание, каждый занялся своими делами, готовясь к ночлегу.
Соринка, почувствовав всеобщее отчуждение, поднялась и пошла прочь от лагеря. Обойдя старое поваленное дерево, она немного углубилась в лес неподалеку от стоянки и, найдя удобное место, села на траву, вновь погрузившись в свои мрачные мысли.
Целый год скитаний по ставшему вдруг негостеприимным Наггароту сильно изменил ее как внешне, так и внутреннее. Взгляд стал жестче, черты лица заострились. Появилась какая то отрешенность от всего происходящего вокруг. Поначалу, сразу после изгнания, она еще пыталась что-то изменить, доказать свою невиновность. Но, раз за разом наталкиваясь на презрение окружающих, она поняла бесполезность метаний. Ни один дручии не желал иметь дела и отверженной, ей отказали во всех правах и она, несправедливо обвиненная, но не сломленная, отвечала всем – тем же холодным презрением. Но самым страшным и пугающим было не это. После множества бесплодных попыток применить магию, Соринка поняла, что проклятие Кейна не пустой звук, а вполне ощутимый факт. Многие заклинания перестали ей повиноваться, а те простейшие, что остались, вызывали сильнейший откат, после которого она еще сутками не могла прийти в себя. То ли настоятельница постаралась, то ли проклятие действительно закрыло от нее дорогу к Темным ветрам, но теперь Соринка была обречена на жизнь без того, что составляло ее суть и предназначение. На жизнь без магии.
В конце-концов, после долгих скитаний, Соринка очутилась на корабле, направляющимся в Ултуан, в военный лагерь армии Уторина. Здесь она попыталась записаться в какой-нибудь отряд, но вербовщики только молча указывали ей на выход, едва услышав об изгнании. Только один согласился нанять ее, пообещав в случае успеха миссии полное прощение и восстановление в правах. И вот – она тут, привычно игнорирующая косые взгляды и перешептывания за спиной.
Погруженная в невеселые размышления, Соринка не заметила, что сзади уже довольно долго кто-то стоит. Он пошевелился, громко вздохнул и отверженная резко развернулась, зажав в руке тускло блеснувший клинок.
- Кто здесь!?
Трудноразличимый в сгустившихся сумерках силуэт пошевелился, приблизился.
- Не пугайся, маленькая чародейка. Это всего лишь орк, - в голосе говорившего появилась улыбка.
Это и впрямь был Грышнакх, но совершенно не похожий на того, которого все привыкли видеть. Он подошел ближе и спросил, указав на примятую траву рядом с Соринкой.
- Ты позволишь посидеть рядом, волшебница?
Она только и смогла кивнуть.
- Грустишь? – спросил орк, присаживаясь, - Можешь не отвечать и так видно – сама не своя. Может, расскажешь, что заставило тебя отправиться с нами?
- А? – только и сказала Соринка.
- Что, не ожидала от тупого зеленокожего осмысленной речи? – орк тихо засмеялся, - Никто не ожидает. Потому что орки – тупые безмозглые твари, годные только как мясо для клинков светлых. Иногда приятно их разочаровать. Но не очень часто.
- Но…
- Разве тебя не устраивает моя манера общения? Ты предпочитаешь невразумительный треп одуревшего громилы?
Соринка громко вздохнула и смогла, наконец, ответить:
- Прости. Это было так…
- Неожиданно? – вновь усмехнулся зеленокожий, - Я мог бы и дальше изображать нормального орка. Но нам надо поговорить. И серьезно.
- Что ты хочешь?
- У меня только один вопрос. Кто ты?
- Что?
- Неужели я не так спросил? Я знаю три языка, на каком мне к тебе обратиться, чтобы стало понятно?
- О, Кейн! – воскликнула Соринка, - Да я прекрасно тебя поняла. В каком смысле, кто я? Разве вербовщик не говорил о других членах отряда? Мне рассказал, когда я нанималась.
- Тем, что сказал вербовщик, пусть подотрется наш доблестный командир. Я хочу знать правду. Поверь, от этого очень многое зависит и твоя жизнь в том числе.
- Моя жизнь, - Соринка нахмурилась, - это мое дело.
Орк примирительно поднял ладони.
- Постой. Давай я обрисую тебе ситуацию, как я ее вижу, а потом мы решим, как быть, хорошо?
Соринка не возразила, до сих пор еще не до конца придя в себя от потрясения. «Говорящий орк. Да еще на высоком наречии. Кому расскажи, животы надорвут».
Меж тем, зеленокожий продолжал:
- Ситуация, по моему разумению такова: нас наняли для выполнения очень важной миссии. Нам необходимо взять из одного места и доставить в другое весьма важную вещь. Причем заплатят за это, как не платят ни за одно задание. Мы идем в Сафери, где нас встретят и передадут этот предмет. После доставки, мы возвращаемся в лагерь на Оскверненном острове, получаем награду и живем долго и счастливо. Такова ситуация по словам вербовщика. Я же вижу все несколько иначе.
Грышнакх сделал паузу, посмотрев на собеседницу, но она лишь пожала плечами, всем видом выражая полное внимание.
- Так вот. Посмотри вокруг, - орк сделал широкий жест, - С кем ты путешествуешь? Два-мародера-ренегата, из-за каких-то темных делишек скрывающиеся на Ултуане. Магус, который в лучшие времена мог максимум зачаровать красивую девчонку, чтобы затащить в постель. Непросыхающий фанатик, заботящийся только о полноте своей фляги. Он ведь в бою двух рун связать не сможет. Избранный в ржавом доспехе. Это элитный то воин Хаоса! И орк с гоблой, - тут Грышнакх позволил себе широкую улыбку, обнажившую его внушительные клыки во всем их великолепии, – Здесь вообще все понятно, эти кроме как о жратве, да резне, больше не думают ни о чем. И что получается в остатке? Здесь собрано самое распоследнее отребье, со всех военных лагерей Ултуана. И им поручают такое важное дело? Как говорил мой покойный дедушка: «Моя не верить!». Здесь что-то нечисто. Есть какое-то обстоятельство, зная которое можно будет судить о полной картине происходящего. И тут появляешься ты. Темная волшебница. Дручии. Единственная, кто не вписывается в общее построение. Кто держится особняком ото всех. Возникает подозрение, что ты знаешь нечто такое, чем делиться с остальными совсем необязательно. Потому я спрашиваю и рассчитываю на правдивый ответ. Итак, повторяю – кто ты?
Соринка, выслушав речь зеленокожего, ответила:
- С тем же успехом я могу спросить и тебя, орка, так не похожего на своих сородичей.
- Обо мне мы еще поговорим, чародейка.
- Ладно. Я расскажу. Только, боюсь, правда тебя разочарует.
И Соринка, повинуясь внезапному порыву, рассказала этому непонятному, но внушающему доверие воину, всю свою историю. От начала до конца.
Молчание после того, как она закончила, длилось очень долго. Соринка, выговорившись, бездумно смотрела в одну точку. Орк размышлял.
Наконец, Грышнакх пошевелился.
- Не ожидал. Вот такого не ожидал.
Соринка вздрогнула, когда орк накрыл ее – показавшуюся совершенно прозрачной и маленькой – руку своей огромной лапищей. Но не отдернула ее, не отстранилась. Она заглянула в его желтые глаза и, впервые за все время с момента изгнания, увидела понимание и сочувствие. Это стало последней каплей. Ее броня безразличия лопнула, сметенная напором так долго сдерживаемых чувств и чародейка ощутила, как по щекам струятся непрошенные слезы. Соринка опустила голову так, что волосы упали на лицо, скрывая слабость, но орк уже все увидел. Он осторожно обнял ее за плечи и прижал к себе.
Так они и сидели, плачущая чародейка и огромный Черный орк, гладящий ее по волосам и время от времени что-то успокоительно шепчущий.
Гобла, несший в это время охрану лагеря, услышал невнятные всхлипы, насторожился, схватил лук и пошел выяснять, в чем дело. Но увидев, что это всего лишь Грышнакх, успокоился и вернулся к догорающему костру. До рассвета оставалась всего пара часов.

4.
Алаис Налия, магистр магии, Маршал клана Мориквенди. Резиденция короля-чародея, Наггарот, зима 1 года Эпохи возмездия.

Повелитель дручии закончил чтение письма и посмотрел на стоящую перед ним чародейку.
- Весьма занимательно. Вы читали его?
- Нет, мой Повелитель. Но приблизительно догадываюсь о содержании.
- Да. Да. Полагаю, что вы, как заместитель Моргенштерн в клане, принимали самое непосредственное участие в этом деле. Ну что ж, тем проще. Дайте мне немного времени.
Малекит поднялся из кресла и стал прохаживаться по кабинету, размышляя вслух.
- Итак, судя по этому письму, лорд Уторин задумал предательство. Не только мое, это как раз с его амбициями неудивительно, но и всех дручии. Сделка со светлыми. Очень, очень серьезное обвинение. На чем основывалась Моргенштерн, отправляя такое письмо?
Малекит остановился и требовательно взглянул на чародейку.
- Наши люди смогли добыть эту информацию из ближайшего окружения лорда.
- Весьма похвально, - Малекит продолжил движение, подошел к небольшому угловому столику и взял с него богато украшенный кинжал. Рассеяно вертя клинок в руке, он задумчиво произнес:
- Из ближайшего окружения.
Тут он резко остановился.
- Вы не находите, что все это шито очень белыми нитками? Вы ручаетесь за достоверность?
Алаис задумалась, незаметно покусывая губы. Наконец, ответила:
- Нет, Повелитель.
- Правильный ответ. Что же тогда королю-чародею следует предпринять? А вот что. Пусть сделка состоится. Пусть Моргенштерн наблюдает, соберет доказательства и тогда, вот тогда, я с большим удовольствием прижму Уторина.
- Повелитель, но мы не успеем передать информацию Лорду-жрецу! – изумленно воскликнула Алаис.
- А в чем дело? Разве она не за этим отправилась в Сафери? В письме об этом ни слова.
- Она собирается сорвать сделку и захватить артефакт!
Король засмеялся:
- Ох, это очень на нее похоже. Все сделать самой, в одиночку. Ну да ничего. Пусть пытается. Если получится, хорошо, если нет, то факт сделки все равно будет подтвержден.
В этот момент чародейка очень сильно пожалела, что позволила ведьме уговорить себя отправиться сюда, толку от этого совершенно никакого. Похоже, Малекит и не собирался отправлять помощь, как всегда заняв наблюдательную позицию.
- Но повелитель! – Алаис понимала, что это последний шанс уговорить короля-чародея, - если Моргенштерн потерпит неудачу, артефакт может попасть к светлым! А она может погибнуть и рассказать о предательстве будет некому!
Малекит положил кинжал и вплотную подошел к чародейке.
- Ничего особенного светлые сделать с артефактом не смогут. Он не для них. То, что он сейчас у Уторина, я знаю. То, что он поменяет владельца, станет ясно по возмущению Темного эфира. Я не отправлю своих Теней на помощь. Мое участие в деле никак не должно быть раскрыто. Это все, аудиенция окончена.
Алаис хотела было возразить, но вовремя осеклась. Поклонившись, она направилась к дверям.
- Мой личный погонщик виверн выделит вам лучших животных. Можете успеть, если поспешите.
Алаис молча поклонилась и вновь хотела повернуться, но Малекит еще не закончил.
- Хотя на вашем месте, - он заговорщицки понизил голос, - я бы не очень торопился. Звание Лорда-жреца весьма заманчиво, не так ли?
Чародейка замерла.
- Ну что же вы молчите? Подумайте. Вы сразу станете членом Ковена Тьмы. Заманчивая перспектива? Я бы на вашем месте подумал.
Алаис, после нескольких мгновений тишины ответила:
- Каждый хорош на своем месте, Повелитель. Лорд-жрец на своем, я на своем. Вы позволите мне удалиться – надо спешить.
Малекит сделал разрешающий жест и чародейка вышла. Король вернулся за стол, взял пергамент и написал на нем всего несколько слов: «Наш оппонент клюнул. Игра начинается». Затем, он вызвал своего доверенного адъютанта и вручил ему уже запечатанное послание.
- Доставишь королеве.
Отправив посланника, король-чародей подошел к высокому стрельчатому окну, откинул портьеру и с интересом принялся разглядывать кипящую жизнь далеко внизу, под его ногами.
Пройдя многочисленными коридорами, Алаис вышла во внутренний двор королевского замка. Направляясь к ожидающему ее у погонщика виверн Корвусу, она, не замедляя шага, оглянулась на высокие башни. Где-то там остался плетущий свои паутины Повелитель дручии. Всего лишь на малую долю мгновения, губы Алаис исказились в презрительной усмешке. На один миг она позволила бушевавшей внутри буре вырваться наружу. Только на миг. Больше чародейка уже не оглядывалась.
Корвус встретил ее, засыпав вопросами, на что Алаис только досадливо отмахнулась.
- У нас нет времени. Отправляемся в Сафери немедленно.
Черный страж бросился к погонщику.
- Не туда, Корвус! В королевский загон.
Погонщик то и дело взмахивая короткими ручками, сжимавшими палку всадника, заверил «высокородных дручии», что его виверна самая быстрая в Наггароте и максимум к сегодняшнему вечеру они уже будут в военном лагере Сафери. Алаис торопила. Корвус нервничал. Наконец, оказавшись в воздухе, чародейка кратко обрисовала ситуацию:
- Помощи не будет! – перекрикивала она свист ветра, - Если мы не успеем, Мор останется один на один со светлыми и бандой Уторина! Мы должны предупредить ее не вмешиваться, а только следить!
- Кейн и его чаша! А если мы не успеем?!
- Тогда, боюсь, нам ничего не останется, кроме мести.
Корвус промолчал, нервно кусая губы. Но его взгляд выдавал ярость, бушующую в душе воина. Словно почувствовав, виверна ускоряла и ускоряла полет, превращаясь в еле заметную точку в бескрайнем холодном небе.
Она уносила Мориквенди навстречу неизвестности, где им предстояло встретить свою судьбу, разделив ее с судьбой клана, с участью тысяч и тысяч других воинов, штурмующих неприступную землю родины. Это было жестокое время, холодное и презирающее. Эпоха стали, огня и крови. Эпоха возмездия.

Отредактировано Соринка (2009-04-23 19:59:03)

Часть вторая.
На краю.

Нам ковали одежду из стали,
Наше тело – огненный горн,
Наши лица – закрытые печи,
Наше сердце – голодный дракон.
У. Блейк

1

Соринка Раэнель, отверженная, Сафери, начало весны 1 года Эпохи Возмездия.

Над лагерем разнесся звук горна, сигналящего наступление обеденного времени и наемники потянулись к кухне.
Шел шестой день их пребывания тут и некоторые недоумевали по поводу спешки, с которой они добирались. Для того чтобы теперь, в праздности убивать время. Лагерь был большим, здесь базировалось сразу несколько штурмовых отрядов дручии, в том числе и личная гвардия Лорда. По периметру обнесенный невысоким земляным валом, лагерь был разбит на несколько кварталов, в каждом были своя кухня, ристалище и плац. Наемникам отвели палатки в одном из них, поставили на довольствие и предоставили самим себе. Единственное, что им категорически запретили – приближаться к полуразрушенному монастырю поблизости.
Утро отряда начиналось с переклички, проводимой Избранным. Это была единственная дань дисциплине, после которой каждый был волен заниматься, чем только заблагорассудится. Военный лагерь, как и любой подобный ему в прифронтовой зоне, предоставлял множество заманчивых развлечений. Ежедневные состязания и турниры, выступления менестрелей, аукционы, лотереи, азартные игры, скупщики и торговцы, полевой бордель – на любой вкус находился продавец и покупатель. Время от времени, отряды уходили, как говорили сами бойцы, «на боевые», и тогда количество торговцев на солдатскую душу резко возрастало. Еще ни разу дручии не возвращались без богатой добычи.
Наемники быстро нашли занятия по душе. Фанатик целыми днями пропадал в трактире, выползая только под вечер и, путая палатки, долго шатался по лагерю, осыпаемый проклятиями и распевая похабные песни. Магус, забросив свой диск и наплевав на запреты, волочился за каждой юбкой, попадающей в поле зрения. Мародеры участвовали в воинских состязаниях, правда, без особого успеха. Гобла нашел стоянку своих сородичей и, запасшись у них свежим грибным сбором, пребывал в состоянии полной отрешенности от окружающего мира. Избранный долго искал, кому бы продать свою броню, но наталкивался только на смех торговцев.
Только Соринка старалась не выходить лишний раз из палатки. Общаться с сородичами ей совершенно не хотелось. Частенько, пользуясь отсутствием остальных, они с Грышнакхом проводили долгие часы, беседуя на самые разные темы. Год назад Соринка рассмеялась бы, скажи ей кто, что она заведет дружбу с орком. Теперь же, после странствий и лишений, после изгнания, она обрела терпимость и понимание. Многое она стала видеть по-другому и научилась судить о других не только по внешнему виду, размеру клыков и цвету кожи. Орк оказался интересным собеседником и обладал неиссякаемым запасом историй – смешных и грустных. В первый же вечер в лагере, он рассказал о своем прошлом. Грышнакх был вождем могучего клана зеленокожих, ветераном многочисленных битв и походов. Его жажда познания, отличавшая орка от остальных сородичей, заставила его выучить наречие хаоситов, а потом, со временем, и дручии. Конечно, он не мог изъясняться так же, как любой темный эльф, но вполне мог поддерживать разговор. Он прочел множество книг и трактатов, говорил со многими мудрыми, обретя недоступные для любого сородича знания, и понял, что его род и всех зеленокожих ждет гибель и вымирание. Война с гномами, много лет длящаяся на горных склонах, вела оба народа к взаимному уничтожению. И когда Грумлок провозгласил «великий Ваагх», Грышнакх отказался от участия в походе. Его племя, недовольное решением, глухо роптало и, наконец, один из молодых и самых решительных сородичей бросил вождю вызов. Битву за власть Грышнакх проиграл, но остался жив и, по обычаю, был навсегда изгнан. С тех пор, он, как и Соринка, скитался, нанимаясь службу, продолжая воевать за свой клан и понимая обреченность этой борьбы. Это сблизило их еще больше, в корне поменяв представления чародейки об окружающем мире.
Обед закончился, но, вместо того, чтобы как обычно распустить отряд, Избранный сказал:
- Сегодня нам предстоит встреча с нанимателем. Приготовьтесь. Хочу, чтобы вы произвели подобающее впечатление.
Фанатик, громко икнув, нечленораздельно высказал все, что он думает по поводу впечатлений и места, куда их надо засунуть.
- Опять с утра надрался, - констатировал магус.
- Чтоб привели его в чувство!
Соринка с орком переглянулись, и тот незаметно подал знак – необходимо поговорить. Без свидетелей.
Когда, наконец, Избранный закончил инструктаж, друзья уединились в укромном уголке за палаткой. Тут можно было говорить, не опасаясь лишних ушей, да и гобла прохаживался неподалеку, готовый предупредить, в случае появления нежелательных гостей.
- Кажется, начинается, - орк хмурился.
- Уж не знаю, что там нас ждет, но поскорее бы уже.
- Давай договоримся, при любой заварушке – держись неподалеку, я тебя прикрою.
- Вот как?
- Не нравится мне расклад. Очень похоже на подсадного соплинга.
- Что?
- Когда мы охотимся на виверн, то в качестве приманки оставляем в ловушке соплинга. Любят крылатки их мясцо.
- И ты думаешь, нас приготовили для того же?
- Последние сомнения развеет наш наниматель.
Соринка поправила складки плаща и отрешенно посмотрела на прохаживающегося гоблу. Наконец, она прервала молчание:
- Интриги, заговоры, как это все надоело. Мы можем отказаться.
Орк только усмехнулся.
Со стороны развалин монастыря показался бегущий хладозверь. Его всадник, то и дело понукая животное, уверенно правил к лагерю. Вскоре он скрылся за палатками и тут же раздался сигнал сбора.
- Ну, пошли на заклание? – орк протянул Соринке свою лапищу, помогая подняться.
Отряд собрался в штабной палатке при полном параде. Все были с оружием, одежда вычищена и отглажена. Магус, найдя свой диск, важно парил над землей, с глубокомысленным видом вертя в руках посох. И только фанатик, зажатый с двух сторон мародерами, блаженно щурился на окружающих. Во избежание эксцессов на него предусмотрительно наложили заклинание молчания.
Перед ними, за походным столом, сидело двое дручии. В одном из них Соринка узнала давешнего всадника, второй был командиром одного из отрядов и, по совместительству, комендантом лагеря. Вот, он что-то шепнул своему гостю, и на лице того появилась едва заметная презрительная усмешка.
- Господин капитан, - меж тем доложил Избранный, - Отряд по вашему приказу собран и готов к походу.
Теперь незаметно усмехнулся комендант.
- Добрый день, господа, - сказал он, - Я полагаю, вы уже знаете, для чего собрались. Высокородный, - тут он указал на сидевшего рядом дручии, - Объяснит вашу задачу. А я покидаю вас.
С этими словами комендант коротко поклонился гостю и вышел из палатки, плотно задернув полог. Дождавшись, когда стихнут его удаляющиеся шаги, наниматель оглядел стоявших перед ним воинов.
- Мне сказали, - произнес он, - Что вы лучшие наемники, каких только можно найти в Ултуане.
- Точно так, высокородный, - подбоченясь отвечал Избранный.
Эльф хмыкнул себе под нос.
- Вот вы, - его палец уперся в Меченного, - В каких делах участвовали?
- Оба штурма Барак-Варра. Высадка на Оскверненном острове.
- Хм. Впечатляет.
- Я так же, высокородный, - сказал второй мародер, незаметно поправляя клонящего голову фанатика.
- Очень хорошо.
- Я убивать всех мудрил! Никто не щадить! Загрызу! – неожиданно рявкнул Грышнакх, да так, что на последней фразе дручии вздрогнул.
- Тогда, перейдем к делу. Командир, подойдите.
Избранный встал за правым плечом эльфа и заинтересованно уставился на разложенную перед ним карту.
- Ваша задача – доставить в эту точку вещь, которую вы получите в монастыре, - наниматель указал место, - Это всего полтора дня пути отсюда. По прибытии вы надежно укроете груз, а это будет небольшой сундук, так, чтобы его не смог найти никто, кроме вас. После этого можете возвращаться за наградой.
- Хм, - Избранный потер подбородок, - Хотелось бы узнать поконкретнее… о грузе.
Дручии приподнял бровь:
- Я думал, наемники не задают таких вопросов. Но, хорошо. Я и сам собирался рассказать. В сундуке находится мощный артефакт, который позволит нам отслеживать все перемещения светлых в этом районе. Важно доставить его вовремя, к завтрашнему вечеру. Поэтому рекомендую поспешить.
- А почему для этого не привлекаются обычные части? – спросил магус.
- К сожалению, из соображений секретности, более ничего сообщить не могу.
Орк многозначительно взглянул на Соринку, все это время старавшуюся быть как можно более незаметной.
- Но, вознаграждение должно компенсировать вам все неудобства. По сто золотых каждому. Доли, хм, не вернувшихся, делятся между остальными. И помилование Короля, - тут дручии взглянул на Соринку, в упор, в глаза, обжигая ее презрением, - Некоторым присутствующим.
Избранный кивнул:
- Мы выполним ваше поручение.
- Выступайте через час. Сундук ждет вас под охраной у северного входа в монастырь. Всю ненужную поклажу оставьте в лагере – пойдете налегке. Помните, главное – успеть в срок. Напоминать о секретности вашей миссии необходимости нет? Вот и прекрасно! Удачи вам, господа.
Избранный красивым жестом поприветствовал дручии и скомандовал:
- Отряд, на выход!
Все испортил фанатик. На секунду оставленный без присмотра мародеров, он запнулся на выходе и рухнул бы, не ухватись рукой за плечо стоявшего у полога стражника. Мародеры подхватили его, мычащего, и почти бегом поволокли к своей палатке.
Эльф нахмурился.
- Сейчас так тяжело найти хорошего целителя, высокородный. Пользуемся тем, что есть, - с кислой миной сказал Избранный.
Взмахом руки дручии показал, что извинения приняты, и хаосит отправился за своими, проклиная про себя всех фанатиков.
Спустя час они были уже в пути. Оставив позади лагерь, отряд вскоре сошел с дороги и углубился в лес. Миновав последний секрет, они вступили в прифронтовую зону. Командир вел наемников на юг так, чтобы никто не видел и не знал об их передвижении. Но он и не подозревал, что все это время, пока они шли, останавливались на привал, снова отправлялись в путь, за ними наблюдала пара внимательных серебристых глаз. По следу отряда неустанно шла эльфийская ведьма.

2

Моргенштерн, Лорд-жрец клана Мориквенди, Сафери, начало весны 1 года Эпохи Возмездия.

«Все подтвердилось», - Моргенштерн, уйдя в невидимость, расположилась неподалеку от места стоянки наемников, не упуская их из поля зрения.
«Вон тот сундук, который орк тащил на спине, видимо, и есть артефакт Короля», - думала она, - «Осталось решить, когда его забрать. Сейчас, или все же дождаться светлых?»
Ведьма склонялась ко второму варианту – так можно было добыть неопровержимые доказательства заговора. Но, в одиночку увести сундук из-под носа у имперцев – задача не тривиальная даже для такого мастера скрытных операций, как Моргенштерн. Наверняка, они перестрахуются и прихватят с собой парочку охотников, так, на всякий случай. При этой мысли, ведьма поморщилась. Моргенштерн издавна ненавидела эту публику и, при встрече, всегда старалась ликвидировать в первую очередь. Слишком многие недооценили угрозу, исходящую от охотников. Но только не ведьма, бороться с которой – их призвание.
«Придет день», - усмехнулась про себя Мор,- «И какой-нибудь из этих уродов достанет меня. Рано или поздно. Но, пока что, я им не по зубам».
Меж тем наемники, не подозревая об опасной соседке, расположились на отдых. Гобла, бессменный сторож, взял лук и пошел обходить окрестности. По дороге он едва не наступил на невидимую обычному зрению ведьму, той пришлось сменить позицию, бесшумно перекатившись в другое место.
Представление о боевых возможностях наемников Моргенштерн составила, едва взяв след отряда. Никакого боевого охранения, никаких дозоров и разведки – подходи и бери голыми руками. Более беспечных воинов ведьма встречала только на кладбищах.
«Никудышный у них командир», - думала дручии. Но, действительность превзошла все ее ожидания. На ночлег наемники остановились в самом неудачном месте, какое только можно было отыскать в округе – под склоном оврага. Гобла, оставленный на страже, немедленно уснул. Ведьма беспрепятственно прошлась по стоянке, только что не пиная спящих.
Однако, приблизившись к орку, положившему лапу на сундук, она натолкнулась на внимательный взгляд желтых глаз. Орк мгновенно проснулся, будто почувствовав присутствие чужака.
Моргенштерн осторожно обошла его.
«С этим будем аккуратнее», - подумала она. Еще никогда дручии не позволяла себе роскоши недооценить возможного противника.
Командир отряда безмятежно храпел в центре лагеря, уютно завернувшись в теплый плащ. Его снятый доспех лежал рядом, вместе с оружием.
«Элита Хаоса», - с сарказмом подумала ведьма, - «И это Избранный…». Тут она осеклась и внимательнее присмотрелась к воину.
«Занятно, а ведь он не отмечен знаком. Его тело не изменено. Интересный избранный». Мор решила, в случае стычки, убить его вторым, сразу за орком.
Обойдя, таким образом, всех, ведьма остановилась возле единственной девушки в отряде. То, что она ее сородич, Моргенштерн поняла, едва начав слежку. Теперь же ей двигало желание разузнать о дручии-наемнице побольше. Дело в том, что эльфы никогда, только за редчайшими исключениями, не становились наемниками, считая это недостойной для них работой. Только в крайней нужде, когда не было другого выхода, дручии шел в услужение чужакам, обреченный с этого момента на презрение сородичей.
«Я не ошиблась, на ней Знак отверженного, да еще и проклятие Кейна, весьма сильное», - отметила ведьма, как следует рассмотрев спящую, - «Совсем молодая. Что же она совершила, заслужив такое страшное наказание? Хм, судя по ауре – чародейка. Возьму на заметку. Будет бой – убью последней».
С этой мыслью Моргенштерн вернулась к своему наблюдательному пункту возле лагеря и терпеливо дождалась рассвета.
Весь день ведьма следовала за наемниками, прикидывая возможные варианты и свои действия. Наконец, под вечер, отряд достиг цели своего путешествия. Место оказалось не очень большой поляной, со всех сторон окруженной подлеском и кустарником, сквозь который наемники с треском проломились.
«Ну, теперь светлые точно услышат», - усмехнулась ведьма. Она выбрала огромный дуб, возвышавшийся над остальными деревьями и, удобно устроившись в его кроне, невидимая, приготовилась наблюдать за развитием спектакля.
Моргенштерн предполагала, что отряд наемников обречен. Свидетелей остаться не должно. Она надеялась захватить артефакт во время стычки, а если повезет, еще и пленить бойкого на язык светлого. Единственное, о чем жалела ведьма, то, что она, будучи невидимой, не могла ни послать, ни принять мыслеобразы вызова своих соратников. Помощь определенно не помешала бы. С парой охотников ведьма не сомневалась, что справится, а о других вариантах ей думать совсем не хотелось.
«Все же зря я отправила их обоих в Наггарот. Теперь, пока все не кончится, придется решать одной», - раздосадовано подумала она.
Но, в следующее мгновение, пора размышлений, сожалений и раздумий прошла. Пришло время действия. Быстрого и неотвратимого. Как смерть.

3

Соринка Раэнель, отверженная, Сафери, начало весны 1 года Эпохи Возмездия.

Соринка уже начала верить, что все кончится благополучно. Они добрались, выполнили, что было сказано и ей уже виделось возвращение. И награда. Отпущение грехов, снятие клейма, возвращение к нормальной жизни. Магия, отсутствие которой делало ее муки невыносимыми. Может быть, ей удастся закончить обучение? Пусть и не в монастыре Темного ветра. Где угодно, лишь бы получить место в любом ковене. Она посмотрела на орка, стоявшего рядом. Тот внимательно наблюдал, как мародеры заканчивают укладывать дерн на месте схрона. Артефакт был спрятан. Остальные наемники разбрелись по поляне, хмуро оглядываясь по сторонам.
- Готовься, Сор, - неожиданно прошептал Грышнакх.
- Что? - чародейка, отвлеченная от своих мыслей вздрогнула.
- Сейчас начнется. Встань позади меня. Будешь прикрывать спину.
Соринка немедленно переместилась.
- Объясни, в чем дело? – она осмотрелась вокруг, но ничего подозрительного не увидела.
- Считай это предчувствием. Очень нехорошим. Действуем, как договорились.
- Хорошо, конечно.
Грышнакх перекинул из-за спины щит и проверил рубило. Соринка, прижавшаяся к нему спиной, почувствовала, как напрягается, расправляя мышцы, могучее тело. Орк глухо зарычал. Соринка ощутила, как непроизвольно начинает дрожать.
- Где этого гоблу носит, - прошипел орк,- Запомни, в любом случае не смотри на остальных. Здесь каждый из этих… будет сам за себя. Когда станет очень жарко – беги, не оглядываясь. Я задержу их, сколько смогу. Потом встретимся, где договорились.
Орк осекся, повернул голову.
- Я прошу, - сказал он,- Не забудь о том, что был такой смешной зеленокожий, не похожий на остальных. Пока ты помнишь, я живу. В твоей памяти.
- Эй, ты что? Не надо так говорить, - ведь ничего еще не случилось и, даст Кейн, завершится не начавшись. Мы вернемся, друг. Вместе.
Невдалеке протрубил рог и тут же на поляну из кустов вывалился окровавленный гоблин. Что-то вопя он кинулся орку, на ходу подпрыгивая и припадая на правую ногу. Лука при нем не было.
Орк пригнулся, выставив щит, и, еще раз оглянувшись на чародейку, еле слышно прошептал: «Помни…»
Нарастающий по всему лесу треск оборвался – на поляну, к сбившимся в кучу наемникам стали выбегать воины в сверкающих доспехах, вооруженные мечами и посохами. Белые львы, рыцари, гномы и имперцы, маги и чародеи. Позади них показались охотники на ведьм. Светлые пожаловали за своей данью.
- К бою! – провыл, клацая зубами, Избранный, понимая, что никакого боя не будет. Их сомнут, задавят массой. Пройдут по трупам, изрубленным топорами гномов. Против них, восьмерых, вышли не меньше двух штурмовых отрядов.
Наемники обнажили клинки.
На краткое мгновение противники замерли напротив – отряд Избранного оказался в полукольце. Затем послышался гортанный приказ, и строй светлых единым шагом двинулся вперед.
Соринка, закрытая широкой спиной орка, не видит, как в едином порыве блеснула сталь. Как пал Меченный, как бьется в агонии насаженный на копья магус, как фанатик, бестолково маша руками, пытается помочь второму мародеру унять кровь из рассеченного бедра. И как он не успевает, сам падая с проломленным гномьим топором черепом. Как гоблин, в невероятном прыжке сумел попасть в незащищенное горло огненного и как тот, усмехнувшись, искупал его в ревущем огне. Как Избранный, нечленораздельно вопя, бросает оружие, поднимет руки и падает, со стрелой в горле.
Но она видит, как к ней бежит гном, вертящий над головой посох, она ощущает дрожание воздуха, вслед за стремительным рывком охотника. Она чувствует каждый выпад непоколебимого, как утес, орка. Она поднимает кинжал, неумело принимая удар рыцарского меча, и автоматически складывает пальцы для удара темной волной. Откат, проклятый откат, скручивает ее так, что слезы брызжут из глаз, но рыцарь, отброшенный магическим ударом, больше не поднимается. Соринка понимает, что больше она не сможет бить магией и сжимает кинжал, корчась от боли. Она знает, что настал конец и, пересилив откат, гордо поднимает голову навстречу воинствующему жрецу Зигмара. В то же мгновение орк, неуловимым движением сносит голову атакующего гнома и, развернувшись, хватает ее за пояс. Соринка ощущает, как огромная сила отрывает ее от земли и швыряет в сторону, далеко за пределы возможного. Она хочет завопить «Нет!», но удар о землю выбивает воздух из легких. Она слышит, как орк кричит «Помни!» - сквозь звон стали. Соринка бежит, спотыкаясь, в темную глубь леса, не разбирая дороги, сбивая  в кровь ноги, ощущая, как в груди растет ледяной ком.
Последнее, что она слышит, отчаявшаяся, как, перекрывая гул, лязг и грохот, раздается неистовый древний боевой клич орков.
«Ва-аааааагх!» - разносит эхо ненависть.
Ослепленная слезами, она спотыкается и падает в заросший овраг, сминая траву, до самого дна. Она ударяется о камень, ждавший ее так долго, и милосердная тьма принимает ее.

4

Алаис Налия, магистр магии, Маршал клана Мориквенди. Сафери, начало 1 года Эпохи Возмездия.

Она спешила. Дорога стремительно бежала под лапы хладозверя, но чародейке казалось, что они стоят на месте. Алаис нетерпеливо стукнула пятками по бокам животного.
Они расстались с Корвусом на перевалочном пункте, Черный страж должен был встретить Туррунгайта и Тархейма, которые не знали этой местности.
Алаис объявила сбор клана и теперь торопилась на встречу Геро, главному врачевателю клана, ответившему на призыв. Время уходило стремительно, а все попытки связаться с Лордом-жрецом закончились неудачей. Приходилось действовать почти вслепую. Точка начала поисков известна – лагерь у монастыря, где уже находился Итрил, поджидая остальных воинов.
Постоянную мыслесвязь поддерживать было невероятно тяжело и Алаис говорила с ним всего один раз. Пока ничего нового.
«Ал?», - в голове возник образ последователя Кейна, его мысль была мягкой и ласкающей.
«Да, Геро, ты где? Я скоро пересеку реку».
«Я уже у мастера полетов. Скоро отправлюсь».
«Встречу тебя на перевале, за рекой, там рядом. Пожалуйста, поторопись».
«Знаю. Спешу».
Связь оборвалась, оставив тупую боль в висках. Алаис поморщилась.
До перевала было еще далеко, но чародейка вспомнила о месте, где можно было срезать приличный кусок пути. Там почти не было дороги, довольно неприятное место. Однако, поразмыслив, Алаис решила рискнуть. Добравшись до развилки, она, вместо того, чтобы свернуть по дороге к реке, направила хладозверя на неприметную тропинку среди скал. Геро не придется ожидать ее слишком долго.
В сгущавшейся темноте она не опасалась ям и ухабов, хладозверь безошибочно выбирал верный путь. Вокруг громоздились валуны, закрывая обзор и, потому, чародейка не заметила, как впереди, из-за одного из камней, ей навстречу скользнули неясные тени.
Свистнула стрела. Алаис ощутила резкую боль в плече, а хладозверь внезапно прыгнул и завертелся на месте, ревя и брыкаясь. Чародейка, не удержавшись, слетела с него, больно ударившись и зашипев сквозь зубы.
Тени приближались.
«Готова чтоль?» - услышала она шепот.
Подпустив поближе, Алаис от души вломила теням Каскадом ужаса. Громкий вопль боли порадовал чародейку, но тут же к ней подскочили еще трое бандитов. Снова и снова засвистели стрелы.
Сквозь ослепляющую боль, Алаис почувствовала новые удары. Успев бросить вокруг себя яму теней, чародейка упала на землю, обессилено выронив посох, служивший ей так долго.
«Неужели. Это. Будет. Так» - в угасающем сознании, сквозь боль и отчаяние настойчиво билась мысль о невыполненном долге. «Нельзя. Уйти». Она из последних сил попыталась приподняться, бросить заклинания, не замечая, что истекает кровью, что ее руки перебиты стрелами. Но удар меча швыряет ее обратно.
Сознание меркло. Собрав в кулак всю волю, понимая, что умирает, Алаис создала мыслеобраз, вложив в него все, что оставалось в израненном теле.
И ощутила, как чьи-то руки подхватывают ее «я» и бережно несут во тьму и спокойствие. Перед ней мелькнуло, на секунду, единственное дорогое лицо, а  в ушах раздался тихий вкрадчивый голос: «Смотри!»
И Алаис увидела как…
Как на берегу темной реки, где Время замедляет нескончаемый бег и замирает, прислушиваясь само к себе. Где деревья переплетают ветви, закрывая от любопытных течение жизни. Там, где  черная вода стирает все различия между добром и злом, сидят двое. Они говорят друг о друге, о своей жизни и о любви. Слова окрашены в цвет грусти, потому что скоро они расстанутся навсегда. Слова ничего не значат. В этом месте вообще ничто не имеет значения. Только темная река, Время и двое на берегу.
- Скажи, почему все происходит так? Почему? Ради чего мы должны ненавидеть друг друга? Кто предопределил нашу ненависть, по какому праву?
- Никто. Судьба.
- Ты веришь в предназначение?
- Я и есть предназначение. Я создан им и следую одной дорогой.
- Тогда почему? Почему ты свернул с дороги? Не довел свое дело до конца?
- Я не свернул. Изменилось предназначение.
- Там, в городе, названия которого никто не знает, убивая и правых и виноватых, ты верил?
- Верил.
- И потом, когда преследовал их по всей стране, загоняя в угол, убивая и уничтожая. Тоже верил?
- Верил.
- А когда нашел меня, в той таверне, безразличную ко всему, умирающую, лишенную сил? Когда не смог довершить то, ради чего жил, когда твое хваленое предназначение кончилось в один миг? Даже тогда ты верил ему?
- Что-то кончается, что-то начинается. Все это уже произошло или произойдет. Предназначение играет мной. Что ты хочешь от меня, лишенного права выбирать?
- Ты сам себя его лишил. Ты думал, что твое предназначение – уничтожать жизнь. Ты ошибался.
- Я не рассуждаю. Я орудие. Клинок.
- В крепости, возле рва, когда зигмариты волокли меня на казнь. Убивая моих палачей, ты верил, что это судьба ведет тебя?
На лице того, к кому обращен вопрос, появляется боль.
- Не знаю, - говорит он, - теперь не знаю.
Медленно текут воды темной реки. На берегу сидят двое – молодая дручии и покрытый шрамами воин-хаосит. Они молчат, вглядываясь в свои отражения. Потому что слова здесь не имеют значения. Время смотрит на них, перекатывая песчинки меж пальцев. В глазах воина горит изумрудное пламя, в его руке клинок.
- Я не мог позволить тебе умереть, - произносит, наконец, он и Время, вздрогнув, начинает свой бег.
Девушка молчит.
- Я не мог.
Она смотрит на него, в его глаза, в пламя пожаров, видя боль и страх. Она молчит.
- Ты должна ненавидеть меня.
Не отводя взгляда, девушка проводит рукой по его лицу. Ее пальцы нежно, словно боясь потревожить, гладят шрамы, скользя по щеке. Она молчит.
Рядом с ней сидит жестокий убийца, не ведающий жалости. Самый искусный воин мира, рожденный для боя, Посланник неведомых богов, потерявший веру и цель. В этот момент он больше всего походит на затравленного щенка.
- Ты поймешь,  - говорит она, – Ты обрел жизнь. Ты можешь прощать.
Он медленно опускает голову.
- Время вышло, – девушка отворачивается.
- Я все равно найду тебя. Мне не нужна жизнь. Я отдам ее за твою. Я… я не знаю, что со мной. Я не знаю, как это назвать. Но… Кто бы ни встал на моем пути. Пусть остерегается. Я приду к тебе. И тогда ты решишь, как распорядиться моей жизнью. Потому что она принадлежит тебе.
Девушка молчит. Слова не имеют значения на берегу темной реки.
- Ты будешь ждать?
Она снова смотрит в его глаза. Там только пепел. Она говорит, что будет ждать. Сколько потребуется.
Туман, скользкий промозглый туман, закрывает берег. Два смутных силуэта постепенно растворяются в нем, будто и не было. Ни места, ни Времени, ни слов, которые все равно ничего не значат.
«Смотри», - шепчет голос.
Перед Алаис старый трактир, сквозь разбитые окна валит дым, мешая разглядеть, что происходит внутри. А перед трактиром – беловолосая ведьма. Она умирает.
«Смотри».
Алаис смотрит, как сквозь пальцы течет песок. Она, знает, что будет потом, но никогда не скажет. Чародейка видит, как очень далеко отсюда, в бесконечном море травы, среди холмов гуляет вольный ветер. Он играет с опавшими листьями, весело перебирает ветви деревьев, теребит шерсть охотящейся чернобурки. И только наверху ветер тоскливо воет, не находя, за что зацепиться, проскальзывая между пустыми бойницами старой башни. В одной из них, обращенной на восток, горит огонек. Ветер не гасит его. Огонек плачет, бросая на стены горестные всполохи и создавая неповторимо печальную игру теней. Здесь очень холодно. Со стен размеренно, капля за каплей, стекает влага и кажется, что башня тоже плачет. Вокруг нее ничего не растет. Только голая, испещренная трещинами, бесплодная земля без единой травинки. Никто из смертных не входил под своды старой башни и не видел, как Тоска и Одиночество танцуют танец теней на ее стенах.
Раз в столетие просыпается Она и, поднимаясь на самый верх, смотрит вдаль, пытаясь понять, о чем говорит ветер. Она ласкает трепещущий огонек своими тонкими пальцами и тогда он горит ярче. Ее одиночество бесконечно, а тоска беспредельна. Каждый раз, когда Она исчезает, одинокая слезинка падает на каменный пол башни и стекает в углубление. Когда оно наполнится до краев, ожидание, так или иначе, закончится. Но это только часть бесконечности.
«Нет», - шепчет чародейка, - «Нет».
В гаснущей искре сознания остается последний проблеск. Последнее имя. И последняя просьба.
Течет песок. Время слушает Песнь Одиночества. Только оно знает ответ. Время рассудит за нас.

Отредактировано Соринка (2009-04-28 20:11:59)

Часть 3
Королевские игры

1

Соринка Раэнель, отверженная, Сафери, начало весны 1 года Эпохи Возмездия.

Сознание вернулось к ней, рывком выбросив из ласковой темноты и заставив тихо застонать. Соринка попыталась встать на ноги, что удалось далеко не сразу. Сделав несколько шагов, она обессилено обхватила руками могучий дубовый ствол, прижавшись лбом к шершавой коре. «Надо вернуться», - билось в голове настойчиво и неотступно. Она обязана вернуться и отомстить. Или умереть.
Чародейка собралась и, пытаясь не обращать внимания на боль, начала подниматься вверх по склону. Это заняло у нее много времени и когда Соринка, наконец, добралась до цели, сил не осталось. Откат от брошенной в бою темной волны напоминал о себе все сильнее с каждой минутой. В голове то и дело взрывались маленькие огненные шарики, застилая зрение, втягивая сознание в бездонную яму, откуда уже нет выхода. Но тут, сквозь туман и боль, она слышала тихий знакомый голос: «Помни!», - просил он. И Соринка делала еще один шаг. Она превратилась в бездумную куклу, упрямо двигающуюся к цели, которую уже не волнует, что будет потом. Главное – найти орка, только бы он был жив, а дальше все станет хорошо.
«Кого ты обманываешь!», - издевательски прошелестело в голове, - «Они все погибли. Ты купила свою жизнь такой ценой, что никогда не расплатишься».
Когда отверженная добралась до места недавнего боя, на поляне не осталось никаких следов, напоминающих о происшедшем. Тщетно она пыталась отыскать хоть что-нибудь, бродя среди высокой травы, присматриваясь к каждой кочке, обшаривая кусты и раскидывая прошлогодние листья. Как будто и не было жесткой схватки, случившейся на этом месте несколько часов назад. Вконец измученная, она села на том самом месте, где орк принял свой последний бой. Перед глазами стояли те роковые мгновения, поступь гномов, сверкание клинков воителей Империи и он, зеленокожий. Как он расшвырял светлых, чтобы выиграть те несколько секунд для нее. Что двигало им, что он чувствовал в этот последний миг, зная, что в следующий – его уже не станет? У чародейки, воспитанной и жившей в монастыре Темного ветра, где предательство было возведено в ранг доблести, не было ответа. А потом она снова услышала тихий голос: «Помни!».
Сжав кулаки, Соринка что было силы зажмурилась, сдерживая слезы. Не время. Не сейчас, пожалуйста, только не сейчас.
Темнело. Она все так же сидела на краю поляны, бездумно глядя, как ветер лениво шевелит ветки. Безумие ушло, оставив гулкую пустоту в душе. Она не знала, что делать дальше. Задание провалено и смысла в возвращении не было. Грышнакх был прав – их отправили на убой. Способа в одиночку отыскать и догнать отряд светлых, так вовремя оказавшейся на поляне, она так же не видела. Оставалось только снова идти, куда ведут ноги, опять одной, гонимой и презираемой.
Чародейка не заметила, как заросли кустарника на противоположном конце поляны еле заметно шевельнулись. Не придала значения тому факту, что спокойное течение Темных ветров нарушилось, пропуская сквозь себя нечто инородное. Не обратила внимания, что воздух перед ней начал ощутимо колебаться, обтекая смутный силуэт, почти неразличимый в сгущающейся тьме. А когда, наконец, осознала и увидела – было уже поздно.
Тени разошлись, пропуская силуэт сквозь себя, даря материальность, и перед чародейкой предстал охотник на ведьм. В полном боевом снаряжении, с мечом и огнебоем, закутанный в эффектный зеленый плащ, в высокой шляпе – отличительном знаке его профессии, охотник смотрелся очень внушительно. Все звуки – шум ветра в ветвях, пение птиц, журчание недалекого ручья, внезапно стихли, и над поляной сгустилась зловещая тишина, словно ожидающая скорую развязку.
Чародейка поднялась, не отводя взгляда от врага, руки сами собой сложились в защитный знак, совершенно сейчас бесполезный. Охотник молчал, разглядывая свою жертву, немного склонив голову набок и насмешливо щурясь. Пауза затягивалась и Соринка, не выдержав, сказала:
- Делай свое дело, охотник.
- Спешишь к своему богу? – он откровенно потешался.
- Не тебе об этом беспокоиться, светлый.
- Прежде, чем я тебя убью, хочу задать вопрос. Это ты была на поляне сегодня днем?
- Да.
- Ты не применяла своей магии. Почему?
- Какая тебе разница? Давай закончим.
Охотник пожал плечами и поднял огнебой.
Соринка не стала закрывать глаза, и черный зрачок направленного не нее оружия внезапно заполнил собой окружающее пространство. Сейчас он плюнет огнем и все закончится. Темнотой ли, светом, новым существованием или свиданием с Кейном – чародейку уже не волновало.
Но вспышки и грома все не было. Вместо этого, еще один голос очень ехидно спросил:
- Что, нравится маленьких обижать?
И снова Темные ветры соткали из пустоты фигуру, проявившуюся позади охотника. Два кинжала остриями вниз, белые развевающиеся волосы изумительной красоты и точеная фигура – эльфийская ведьма во всем блеске.
Охотник развернулся, взял прицел и выстрелил одним плавным и, вместе с тем, мгновенным движением. Это было завораживающе, не многие воины могли сравниться с его скоростью и точностью. Огнебой должен был поразить ведьму прямо в сердце, а быстрый клинок охотника довершить начатое.
Ведьма увернулась. Глаза охотника потрясенно расширились, не желая верить. Никто и никогда не может уйти от выстрела из огнебоя в упор, его заряд обгоняет саму мысль на пути к цели. Ведьма – увернулась. Подняв клинки, она не двигалась с места, излучая ледяное спокойствие, словно ждала, чем еще охотник способен удивить.
Он отбросил бесполезный теперь огнебой и прыгнул с места, завертев клинок шипящей мельницей так, что тот превратился в неразличимую взгляду полосу. Сталь ударила в сталь и фигуры сражающихся размазались, не позволяя уследить за отдельными движениями. Вечные враги сошлись в смертельном бою, и яростная ненависть охотника столкнулась с хитростью и изворотливостью ведьмы. Соринка забыла дышать.
Истекло два удара сердца, потом три, а бой становился только безумнее. Каждый выпад охотника был парирован, каждая атака ведьмы отбивалась контрударами охотника. Они словно танцевали бесконечно сложную композицию, завораживающую своей красотой и смертоносностью. Удар, блок, звон столкнувшихся клинков, снова удар, отскок и пируэт – охотник двигался потрясающе быстро, но ведьма была еще быстрее. Ее кинжалы находили лазейки в, казалось, непробиваемой защите охотника и вот, на его щегольском камзоле появилась первая прореха, быстро окрасившаяся красным. Ярость его достигла предела и, зарычав, он вложил всю свою огромную силу и ловкость в последнюю атаку, должную стать роковой для врага. Удар был неотразим. Клинок охотника, не встретив сопротивления, вспорол воздух и стремительной змеей скользнул вперед, нащупывая сердце. Но ведьма и не парировала. Ее кинжал лишь скользнул по лезвию, отводя его чуть сторону, а сама она бросила тело вперед, на выпад охотника. Второй кинжал, словно продолжение ее руки, казалось, вытягивается, алчно требуя крови. Меч вспорол плечо ведьмы, а инерция выпада вынесла охотника прямо на ее острую сталь. Тела врагов столкнулись и замерли, словно в объятьях. Бесконечно длинную секунду они стояли, не двигаясь, будто два любовника, до последнего оттягивающих миг расставанья. А затем, пальцы охотника разжались, и меч с глухим звоном упал в траву, потянув за собой и оседающего хозяина. Но, прежде чем его неупокоенная душа покинула тело, прежде чем он закрыл навсегда глаза и перестал дышать – ведьма устремила взор своих серебристых глаз в самую глубину его естества и отчетливо произнесла:
- Ты – тридцать шестой. Передай привет остальным, ублюдок.
И тогда, охотник умер.
Тишина постепенно отступала, довольная зрелищем и жертвой.
Ведьма наклонилась к телу и, вытирая клинки о камзол охотника, сказала, не глядя на потрясенную Соринку:
- Наступит день, и какая-нибудь из этих собак прикончит меня. Но не сейчас. Пока они недостаточно быстры.
Ведьма улыбнулась и тут же поморщилась, зажимая кровоточащее плечо.
- Проклятье! – она обшарила сумку убитого и извлекла из нее флакон мутно-зеленой жидкости.
Вытащив зубами пробку, щедро вылила содержимое на рану, снова морщась и ругаясь сквозь зубы.
- Найди какую-нибудь чистую тряпку – перевязать, - бросила ведьма Соринке.
Чародейка огляделась и, не обнаружив ничего подходящего, оторвала кусок собственного платья, протянув его спасительнице:
- Вот.
Та только усмехнулась и, ничего не говоря, взяла обрывок. Обмотав его вокруг раны, протянула руку:
- Затяни.
Соринка крепко завязала узел. Ведьма тряхнула рукой, проверяя повязку, и удовлетворенно кивнула:
- Моргенштерн.
- Что?
- Экая ты… несообразительная. Я – Моргенштерн. Лорд-жрец клана Мориквенди, если тебя это интересует.
- Соринка, - чародейка замялась, но после паузы договорила, - Раэнель.
- Вот и познакомились.
- Вы не поняли, госпожа. Я – отверженная.
- Все я прекрасно поняла, дальше то что?
- Ну, не знаю, - Соринка пожала плечами, - Обычно, на этом разговор заканчивается.
Ведьма рассмеялась, запрокинув голову, сверкнув белозубой улыбкой, что в темноте выглядело жутковато.
- Ты, видно, совсем разумом двинулась, чародейка! Ты думаешь, я тут героя из себя просто так изображала?
- Не понимаю, госпожа, о чем вы.
- Оно и видно. Я за вами от самого лагеря иду и знаю о миссии отряда больше, чем тот, кто вам ее поручил.
Соринка ничего не ответила.
- Ладно. Некогда рассиживаться. Пойдешь со мной, нам надо догнать этих…
- Чем отверженная сможет помочь тебе? – тем не менее, Соринка помогла ведьме завязать сумку убитого охотника и закинула ее на плечо.
Моргенштерн пожала плечами и направилась к краю поляны, не оглядываясь, уверенная, что чародейка последует за ней.
Они ушли, незаметные во тьме, по дороге на юг, и только мертвый враг остался лежать там, где его настиг клинок ведьмы. Но ему было уже все равно.

2

Туррунгайт Презирающий, Черный Страж, воин клана Мориквенди, Сафери начало весны 1 года Эпохи Возмездия.

Его скрутило так, что потемнело, вонзилось в голову настойчивым необоримым жалом и оставило образ, пламенеющий перед глазами. Опершись на стояк палатки, Черный Страж с трудом выдохнул, через силу разжимая кулаки. Мыслеобраз был просто невероятной силы. Туррунгайт знал лишь нескольких сородичей, способных на такое, но сообщение сомнений не оставило.
Оглядевшись, Страж нашел загон с хладозверями и, почти бегом, направился туда, на ходу подхватив щит.
Как не вовремя все. Надо же было Тархейму именно сейчас уехать, теперь, когда он так необходим. Попробовав мыслесвязь, воин натолкнулся на глухую стену: то ли перенесенное потрясение не давало ему сосредоточиться, то ли последователь Кейна отгородился от мира, занятый чем-то.
- Седлай! Живо! – Туррунгайт в нетерпении схватил упряжь и кинул ее рабу, приставленному к загону.
- Но…
Сокрушительный удар стального кулака бросил раба на землю, в грязь.
- Живо!
Третий раз повторять не пришлось.
Выехав из лагеря, воин быстро сориентировался и, нахлестывая зверя, помчался во тьму, ведомый пылающим мыслеобразом.
С памятного боя на склоне горы, когда Туррунгайт, немногий из выживших, дал клятву верности клану, события затянули стража в бешеную круговерть. Стычки со светлыми слились в бесконечный бой. Короткий отдых сменялся напряженным выслеживанием и уничтожением врага, разведкой и набегами. Не всегда понимая цели Лорда-Жреца, воин, тем не менее, ощущал грандиозность происходящего. Клан, как хорошо отлаженный механизм, действовал сразу на многих фронтах, добиваясь чего-то очень важного, ведомый непреклонной волей своего Лорда.
Недавний всеобщий вызов застал его на осаде одной из многочисленных крепостей светлых, заставив бросить все и стремглав мчаться сюда, в Сафери. Маршал распорядилась дожидаться остальных воинов, но только что полученный мыслеобраз спутал все планы.
Подгоняя стремительный бег хладозверя, Туррунгайт послал общий вызов, не особенно надеясь, что хоть кто-нибудь откликнется. К его радости, ответ пришел почти сразу.
«Слушаю тебя, воин», - услышал он ослабленный расстоянием голос Геро.
«Хвала Кейну! Ты откликнулся! Случилось что-то ужасное!»
«Я знаю. Маршал клана в беде».
«Еду туда. Могу рассчитывать на твою помощь?»
«Безусловно. Встретимся на месте».
Ободренный Черный Страж снова подхлестнул хладозверя.
Место, откуда пришел мыслеобраз, находилось вдали от дорог, среди скал и Туррунгайт заранее спешился, обнажив оружие. Готовый в любую секунду к схватке, воин начал внимательно осматривать каждый клочок каменистой земли, каждую расселину, постепенно подходя к цели. Вот он увидел след кострища, остановился на минуту, что-то про себя хмыкнув. Дручии чувствовал дрожание темного ветра в возмущенном эфире – совсем недавно здесь применяли могучие заклинания. Наконец, обходя очередное нагромождение камней, Черный Страж увидел подобие тропинки. Рядом раздался шорох, как будто кто-то топчется на месте. Туррунгайт медленно выглянул из-за обломка. Невдалеке виднелась туша хладозверя, он переступал с ноги на ногу, крутил башкой и то и дело вздыхал. А рядом с ним – у воина внезапно пресеклось дыхание, неподвижно лежало тело дручии.
Отбросив осторожность, страж бросился к нему, на бегу перескакивая через камни, рискуя оступиться и свернуть шею. И, добежав, замер, потрясенный. Перед воином, бессильно раскинув руки и устремив невидящий взгляд в светлеющее ночное небо, лежала окровавленная Алаис, Маршал клана. Ее посох откатился в сторону, было видно, что чародейка пыталась в последнем усилии дотянуться до него, но так и не смогла. Земля вокруг почернела и сплавилась – такой силы были последние заклинания дручии. Опустившись на колено, страж протянул руку, но так и не осмелился коснуться неподвижной волшебницы. В горле стоял комок, а в душе Туррунгайта медленно закипал гнев. Кто посмел совершить такое? Какие силы смогли превзойти заклинания Маршала?
Он вскочил, в ярости потрясая обнаженным клинком, готовый крушить и убивать. Но вокруг было пусто. Туррунгайт зарычал.
«Я здесь», - внезапно услышал он мыслеобраз Геро.
Воин развернулся и увидел, как из-за камней показалась фигура последователя Кейна. Геро кивнул стражу и сдавленно охнул, увидев за его спиной тело волшебницы. Наклонившись, он быстро осмотрел его и сокрушенно покачал головой.
- Два – три часа, - сказал целитель, - Мне нужна жертва. Если ее не будет, Каэла Менша Кейн, я не смогу ничего сделать.
Туррунгайт мгновенно понял, что хочет Геро, и протянул ему меч.
Последователь Кейна покачал головой.
- Ты в своем уме, воин? Этого не потребуется. Убийцы еще рядом, просто подождем.
Словно в ответ на эти слова свистнула стрела и, выбив сноп искр из доспеха Туррунгайта, бессильно упала на землю.
Черный страж мгновенно подхватил щит, закрыв и себя и Геро.
- Не убивай всех! – крикнул ему Последователь, - Только глуши!
«Ну конечно, не убивай… как же», - подумал про себя воин, подбегая к показавшимся из-за камней противникам. Их было много – восемь или девять, Страж даже не затруднился подсчетами, а просто врубился в строй, раскидав всех в стороны, нанося быстрые удары. Он рубил и колол, не обращая внимания на сыпавшиеся на него удары, пытаясь не упустить никого из убийц. Крутясь волчком под клинками, он не отпустил никого из своих визави, заставив врага бросить на него все силы.
Бой закончился за считанные минуты, оставив на земле распростертые тела. Кто-то еле слышно стонал, пытаясь отползти. Геро деловито обошел лежащих.
- Бери вот этого, - показал он Стражу на одного из бандитов, - надо отнести поближе. Он так же взвалил на плечо еще живого врага.
Они поднесли тела к Алаис и расположили их для ритуала.
- Пока я буду приносить жертву, свяжи остальных, кто еще жив, чтоб не расползлись.
Геро обнажил клинки и, встав над телами, нараспев начал произносить длинную формулу воскрешения и исцеления. Ощутимо повеяло холодом. Появился зеленоватый туман, то и дело принимающий причудливые формы, окутавший чародейку коконом. Последователь кровавого бога раскинул руки, испуская зримое сияние и, громко воззвав к Кейну, всадил клинки в поверженных. Порыв ветра смел туман, забрав с собой души бандитов, а Алаис слабо пошевелилась.
Целитель спрятал мечи и наклонился к чародейке.
- Ал, - шепнул он, - С возвращением.
Она застонала и попыталась сесть, осторожно поддерживаемая Геро. Закашлялась, сплюнула красным и огляделась вокруг.
- Что… тут стряслось? – прохрипела волшебница и, оттолкнув воина, схватила лежащий рядом посох. С его помощью Алаис кое-как поднялась на ноги.
- Да ничего особенного, - пожал плечами целитель, - ты погибла, мы тебя подняли.
- Мы?
Геро указал на Черного стража, с пыхтением перетаскивающего тела поближе к хладозверям.
- Туррунгайт? Он здесь?
Страж бросил очередного пленника и помахал чародейке:
- Как видишь, Ал, твой зов дошел до меня.
- Зов? – Алаис поморщилась, с трудом переступая, подошла ближе, - Какой зов, Тур? Я ничего не помню. Ехала на встречу с Геро… Потом провал. А теперь вы тут и говорите, что меня…
Чародейка охнула и, закрыв глаза, начала оседать. Геро подхватил ее и осторожно опустил на землю.
- Она так долго не протянет, - сказал целитель, хмурясь, - Я постоянно подпитываю ее, но сил надолго не хватит, даже если принести жертву. Надо быстрее в лагерь, там помогут.
Туррунгайт кивнул.
- Я возьму ее на своего хладозверя. Поедем как можно быстрее. Только вот пленные. Может, убить их прямо сейчас?
- Тогда я не смогу держать ее до лагеря.
Алаис снова застонала.
- Геро! – позвала она.
- Я здесь.
- Нам надо спешить. Я видела… О, Кейн, я вспоминаю. Они напали внезапно и я не успела защититься. А потом тьма… И голос, я помню этот голос. Я видела…
Чародейка вновь зашлась сухим кашлем, по подбородку потекла тонкая красная струйка. Геро протянул руку, окутанную темным свечением.
- Нам надо успеть, - продолжила она, - Мор… Она погибнет, если мы не придем. Я знаю место, это далеко.
Волшебница с видимым усилием поднялась.
- Геро, едем немедленно.
- Да ты на ногах еле держишься! В лагерь! Там тебя хотя бы немного подлатают. Потом отвезем тебя в столицу.
- Хорошо, едем в лагерь. Только никаких госпиталей. Собираем всех, кто успеет и отправляемся.
- Ты с ума сошла? Что ты говоришь?
- Слова не имеют значения, - Алаис усмехнулась, - Только Время и черная вода в реке.
Геро вздрогнул.
- Что ты еще видела, высокородная? – прошептал он.
- Много.
- Так мы едем? – Туррунгайт вел двух хладозверей, своего и целителя.
Волшебница, словно очнувшись, провела рукой по глазам. Потом показала на пленных:
- Только убьем этих.
- Нельзя, они мне нужны, - ответил целитель.
Алаис вздохнув, протянула вперед руку и спутанные в единый клубок тела поднялись над землей. Туррунгайт, не мешкая, привязал к этой гирлянде веревку, закрепив другой конец на седле.
Чародейка ругнулась сквозь зубы, когда Геро в очередной раз окутал ее сиянием целительного заклятья.
Они тронулись в путь, таща за собой страшный груз. «Совсем как в детстве», - думала Алаис, - «Воздушные шарики на веревочке. Только, вместо шариков – живые люди, а вместо воздуха – их никчемные души».
Время от времени, когда силы Геро иссякали, они делали короткую остановку, и тогда жуткая гирлянда уменьшалась в размерах.
«Когда все это закончится, я запру тебя в твоем поместье, Ал, и заставлю не вставать с постели месяц», - думал в такой момент целитель.
В лагере их ждал клан.

3

Моргенштерн, Соринка, где-то в дебрях Сафери, начало весны 1 года Эпохи Возмездия.

Моргенштерн украла артефакт из лагеря светлых так, будто всю жизнь только этим и занималась. Среди ночи, не отказав себе в удовольствии прирезать единственного охотника в отряде, спящего у костра («Ты – тридцать седьмой»), она бесшумно пробралась в палатку. Там вповалку храпели гномы, а в дальнем углу, нахохлившись, сидел огненный маг, подле которого стоял желанный сундучок. Невидимая, ведьма свернула шею магу (он даже не понял, что произошло) и, от души плюнув на спящих, схватила сундук. Выбраться из лагеря было делом техники.
Теперь на них охотились все светлые в округе и сил их все прибывало. Соринка поражалась веселой бесшабашности ведьмы, когда она водила погоню за нос, то и дело путая следы и приканчивая зазевавшихся врагов. Но долго так продолжаться не могло, и путники постепенно продвигались на север, к своим. Как они не спешили, но погоня не отставала, приходилось часто плутать. Соринка едва держалась, было видно, что и ведьма приближается к пределу своих сил. Отдых, хотя бы небольшой, был необходим и они, сделав последнее огромное усилие, смогли на какое-то время сбить свору светлых со следа. Дорога привела их в таверну в глухом уголке леса. Было непонятно, что это заведение вообще делает в таком месте, однако ведьма, подмигнув Соринке, успокоила на этот счет одной фразой:
- Тебе не все равно?
Они сидели за столиком, наслаждаясь покоем после долгого бегства. Хозяин таверны, которому было все равно, светлые у него клиенты или темные, подал жаркое. Погоня отстала, где-то плутая, до своих оставалось всего несколько переходов, и чародейка почувствовала, как тревога, усталость и страх, державшие в напряжении все эти дни начинают понемногу отступать.
Ведьма, как всегда невозмутимая, с хрустом вонзила зубы в сочащееся мясо. Закатив глаза от удовольствия, она быстро сглотнула.
- Сейчас отдохнем часа четыре и двинем дальше. К завтрашнему вечеру перейдем фронтовую полосу, а наутро будем в лагере.
Она похлопала по сундучку на соседнем стуле.
- Вот оно, наше сокровище, лежит себе в уголку.
- Позволь спросить, что такого в этом ящике, что оплачено столькими жизнями?
Ведьма пожала плечами.
- Может, коготь Кейна?
- Не думаю, - усмехнулась Соринка.
- И не надо, - Моргенштерн глазами показала на стоящую перед чародейкой тарелку, - Лучше ешь.
Старая таверна была больше похожа на маленькую крепостцу. Толстые дубовые стены, кое-где прорезанные узкими окнами-бойницами, наводили на мысль, что раньше тут было совсем не питейное заведение. Быть может, ее построили гномы, давным-давно, когда еще вели здесь разработку древесины для своих подземных чертогов. А может, тут было прибежище какой-нибудь банды, промышлявшей разбоем в округе.
Соринка с интересом оглядывала давшее им недолгий приют строение, когда услышала вопрос ведьмы:
- Ты не расскажешь мне, за что тебя изгнали?
Чародейка тряхнула головой.
- По собственной глупости.
- А если подробнее?
Соринка отодвинула тарелку.
- Да особенно нечего рассказывать. Я училась в монастыре, экзамен был на другой день, а вечером мне передали записку от моего куратора, - дручии поморщилась, будто от зубной боли, - Там было сказано, что Леди ждет меня в каком-то портовом кабаке. Я еще удивилась, что за странное место для встречи. А дальше все просто. Я сбежала из монастыря, как мне казалось, незаметно. Пришла туда, а меня уже ждала храмовая стража.
- И всего то? – ведьма в недоумении развела руками, - Из-за такого пустяка, как самоволка?
- Конечно, нет. Я ведь оказала им сопротивление.
Ведьма прищелкнула языком, выказывая одобрение и прося продолжать
- А потом все стало совсем плохо. Откуда-то появился Черный страж, кажется, он был лейтенантом городской стражи, еще и при исполнении. Потребовал сдаться. Я и … хм… послала его, куда как далеко.
Ведьма звонко расхохоталась.
- Ну, ты молодец! Стража!
- Да, уж. Оскорбление должностного лица и все такое. Только он был из каких то высокородных, оскорбился сильно, ногами топал.
- И что?
- Потребовал дуэль.
Ведьма осеклась, мгновенно став серьезной.
- Это уже не шутки. Такого не простят никому.
Соринка мрачно кивнула.
- И не простили.
- М-да, - протянула ведьма, - Тогда, конечно, понятно. Храмовники были подосланы нарочно. А страж, конечно, случайность, сыгравшая на руку. Я так думаю, целили в твоего куратора, в конечном итоге, так?
Чародейка пожала плечами.
- Мне без разницы.
- А что дуэль?
- Дуэль?  - Соринка невесело усмехнулась, - Я сделала его вчистую за десять секунд. Знала бы, что это последнее мое колдовство, минуту бы мучила.
Ведьма одобрительно хмыкнула, хотела еще что-то сказать, но осеклась на полуслове, повернув голову в сторону входа.
Дверь распахнулась от сильного удара, и в залу вбежал вихрастый огненно-рыжий гном. Сверкнув глазами, он зарычал и с силой метнул один из своих топоров в голову Моргенштерн. Та увернулась и, схватив стоявший рядом тяжелый стул, от души припечатала незадачливого мстителя прямо по макушке. В следующее мгновение рыжебородый, ошалело мотающий головой, получил внушительного пинка и кубарем выкатился обратно за порог.
Моргенштерн захлопнула дверь, задвинув засов, и едва успела отскочить, как створка чуть не вылетела от мощнейшего удара. С потолка посыпалась мелкая пыль.
- Кейнова сыть, да у него там таран, что ли, припрятан!?
Соринка, всю скоротечную схватку пытавшаяся нашарить лежавший рядом кинжал, вскочила, опрокинув табурет, и подбежала к ведьме.
- Хватай сундук и к черному ходу, дверь долго не выдержит! – ведьма быстро выглянула в узкое оконце, присвистнула и достала клинки, - Их там полно! Отследили все же.
Чародейка, схватив сундучок с артефактом, метнулась к задней двери, но и там уже слышалась возня светлых. Моргенштерн встала рядом.
- Значит так, с главным входом они, все одно, провозятся дольше. Поэтому ждем, пока вынесут эту дверь, быстренько рубим всех, кто попадется и бегом до леса.
Удар, от которого с потолка снова посыпалась труха, подтвердил ее слова. Дверь заметно качнулась, но запоры еще держались, видимо, светлые настигнув, наконец, дерзких похитительниц подошли к делу со всей основательностью, теперь уже никуда не спеша.
Соринка, держа в руках сундук, стояла чуть позади ведьмы, безуспешно пытаясь справиться с предательским дрожанием рук. Моргенштерн, внешне как всегда невозмутимая, ухватила поудобнее клинки и, полуобернувшись, сказала:
- Тридцать-сорок секунд полной неразберихи я тебе гарантирую. Успеешь?
- Что успею?
- Проскользнуть мимо и добежать до опушки.
- А ты?
- Я тут с ними потанцую немного.
Новый удар сотряс дверь, каким-то чудом не выбив ее окончательно. Слышались гортанные команды, топот множества ног и многоэтажная гномья ругань.
Но чародейка увидела совсем другое место, где она уже пережила подобное. Перед глазами явственно встал зеленокожий.
«Все повторяется. Ты опять примешь жертву друга?» - этот мягкий, вкрадчивый внутренний голос заставил Соринку зажмуриться и она, против воли, громко крикнула:
- Нет!
- Ты это брось! – в голосе Моргенштерн прорезался металл, - Не время думать, делай, что говорю!
Только теперь волшебница увидела, что все спокойствие и бравада ведьмы – напускное. Что она устала, смертельно устала от всего – погонь, схваток, блуждания по краю. Она приняла решение, сбросив чародейку со счетов, как неспособную к бою. Единственно верное и неизбежное, как ей казалось, решение – задержать врага, чтобы хотя бы один из них получил возможность вырваться из ловушки. И теперь, все для себя определив, Моргенштерн приготовилась подороже продать жизнь.
«Все правильно», - продолжал шептать голос в голове чародейки, - «Ты не можешь сражаться, значит должна бежать».
«А вот это мы еще посмотрим».
Соринка, впервые за долгое время, осознанно потянулась к Темным ветрам. В висках сразу заломило, а зубы свело, как от ледяной воды. Силы вокруг было разлито предостаточно, только бери, но, как всегда, барьер на пути волшебницы отбросил ее, словно в насмешку. Дручии упрямо пробовала снова и снова. Время для нее словно остановилось – она чувствовала каждый шаг врагов по ту сторону двери, видела, как вздымается грудь ведьмы, еще не отвернувшейся и гневно сверкающей глазами. Вот, светлые снова берут разгон, чтобы на этот раз снести разделяющую их преграду. Им надо для этого совсем немного времени, какие-то секунды, последние секунды, что осталось прожить стоящей рядом ведьме. Но для Соринки эти мгновения растягиваются в ленту, уводящую ее за горизонт, навстречу небу и Темным ветрам.
«О, Кейн, бог с кровавыми руками!», - шепчет она, но не молитву, нет, - «Дай мне силу покарать твоих врагов! Дай мне одну минуту без преграды и жертва тебе превзойдет все!». Только шум ветра в ответ или это кровь стучит в висках? Багровая пелена застилает глаза, остается только ощущение бесконечного полета, будто ее подхватили мягкие руки и несут куда-то невообразимо далеко. Соринка пробует сопротивляться потоку, но ее усилия, в который раз наталкиваются на барьер. «Кейн! Возьми все, что пожелаешь, любую цену!»
Чародейка не представляла, услышало ли божественное сознание хоть что-то, но поняла, что ударит. Ударит магией несмотря ни на что. Барьер уничтожит ее в ту же секунду, но она сможет использовать Высшее заклинание. Всего один раз, но большего дручии и не желала.
Соринка потянулась сквозь барьер. И тут же услышала: «Смотри!» Этот голос, очень тихий, разбил окутавшую взор пелену. И она, наконец, увидела…

4

Момент истины клана  Мориквенди, Сафери начало весны 1 года Эпохи Возмездия.

По лесной дороге безумным галопом скачет восемь всадников. Впереди всех – чародейка с развевающимися на ветру волосами, за ней, не отставая ни на шаг – последователь Кейна. От его рук непрерывно исходит багровое сияние, окутывая обоих смутным ореолом. Трое его собратьев скачут, немного отстав, готовые прийти на помощь. Сзади – Черные стражи, ведущие в поводу запасных зверей.
Чародейка едва держится, но не сбавляет темп. Внезапно, под влиянием какого-то импульса, она трясет головой, поднимает взгляд от тропы и смотрит прямо в глаза Соринке.
Они одновременно слышат один и тот же тихий голос, и Соринка понимает, что чародейка сейчас видит все, что происходит у старой таверны.
Им не надо говорить. Все ясно и так. Соринка ощущает, как сила вливается в нее щедрым потоком, сметая барьер, а волшебница закатывает глаза, соскальзывая с хладозверя. В последний момент, прежде, чем волна захлестывает ее с головой, Соринка успевает увидеть, как чародейку подхватывает ее спутник.
Мгновения, услужливо растянувшиеся для дручии, рывком ускоряются и тут же убегают, спеша, но ей уже все равно.
Она снова в таверне.
Удар в дверь сносит ее с петель, внутрь коридора. Тут же Моргенштерн, издав клич, рубит кого-то наотмашь, пятится, вся окруженная взблесками стали. Рушится и главная дверь, в зале сразу становится тесно от светлых. И тут, чародейка открывает глаза.
В них – тьма. Она окутывает ее фигуру, заставляя врагов в изумлении замереть на месте.
Без единого слова, не произнося никаких форм и заклятий, дручии вытягивает руку.
Тем светлым, что посчастливилось остаться вне стен, показалось, будто старый дом взорвался изнутри. Из каждой щели и прорехи хлынула тьма, таверна будто подпрыгнула на месте, окутавшись пылью, и разлетелась по бревнышку. Еще одна вспышка и остатки строения рухнули, подмяв под себя уцелевших. Из стоящих в оцеплении магов на ногах не устоял никто.
Грохот еще не стих, а среди дыма и пыли проявилась фигура, вся в разрядах молний, разящих направо и налево безо всякой пощады.
Огненные маги, повинуясь приказу пришедшего в себя командира, фокусируют всю свою энергию на силуэте. Земля вокруг вспыхивает, но, вопреки ожиданиям, дручии не растворяется в ревущем пламени. Ее ответный удар расшвыривает врага, большинство уже не поднимается. Чародейка медленно движется вперед.
Командир светлых, много повидавший высший эльф, командует перестроение, и уцелевшие гномы ставят на пути темной стену щитов. Лучники открывают огонь, не целясь, практически в упор, но стрелы вспыхивают в полете, не касаясь дручии. Она упрямо идет вперед, шаг за шагом, щедро заливая все вокруг потоком силы.
Проскочив сквозь строй к чародейке рванулись белые львы, и тут же были отброшены неведомой, раздирающей плоть силой. Командир кричит еще раз и все, что может стрелять, рубить, жечь, сосредотачивается в одном надрывном усилии – остановить, остановить этот ужас любой ценой.
Из-за спины Соринки выскакивает гном и, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг, что есть мочи, бежит куда-то вправо, к недальней опушке. В руках, вместо оружия, гном сжимает небольшой сундучок. Сразу вслед за ним стремительным росчерком пробегает ведьма. Ей почти удается догнать противника, когда один из огненных, на мгновение, отвлекшись, бросает в ее сторону пламенный шар. Вспышка не позволяет ничего разглядеть, а маг, хрипя, оседает с дырой под сердцем.
Навстречу чародейке выбегают новые противники, маги из последних сил пытаются сдержать напор темной силы, ставят завесу и тут, внезапно, Соринка мягко падает на бок. Исход силы прекращается, но светлые в нерешительности топчутся на месте, не веря, что все позади.
Командир медлит, ожидая подвоха, но происходит совсем не то, что он ожидал. В тылу построения происходит какое-то шевеление, быстро перешедшее в вопли и лязг оружия. Развернувшись навстречу новой опасности, эльф успел заметить короткий взблеск стали в руке Черного Стража и упал, с перерезанным горлом.
Отряд, в мгновение ока лишившийся предводителя, однако, попытался дать отпор новым врагам. Но ярость нападавших, прошедших сквозь строй раскаленным ножом, смела остатки боевого духа светлых, заставляя искать спасения. Только гномы, сохраняя стену щитов, организованно пятились к лесу, отражая удары и не подпуская страшных Черных стражей слишком близко.
- Никакой пощады! Целителей резать первыми! – последователь Кейна с двумя мечами молниеносно разил всех, оказавшихся рядом
- Тур! Спину! – Черный страж, вертя глефу, врезается-таки в строй гномов, расшвыривая тех в стороны, и бьет, не давая опомниться.
Его собрат, прикрывшись щитом, отражает атаки, время от времени делая быстрые выпады. С дугой стороны, им навстречу, движется еще один страж, прикрытый с двух сторон последователями Кейна. Светлые, не смотря на численный перевес, уже не помышляют о продолжении схватки, ища спасения и мечась в дыму, они попадают под клинки яростных воителей. Разгром завершился через несколько минут, когда последний, не успевший добежать до спасительного леса гном, упал, пригвожденный к земле широким клинком стража.
- Ищите Лорда!
Дручии разомкнулись широкой цепью, быстро обшаривая местность. Наконец, Корвус призывно замахал рукой, подзывая остальных. Целители мгновенно сплели руки, встав вокруг неподвижной ведьмы.
- Приведите Алаис, - крикнул Геро, не прерывая ритуала. Недостатка в пролитой здесь крови не было и дело у последователей быстро пошло на лад. Знакомое сияние, многократно усиленное, окутало окровавленную Моргенштерн и стало заметно, что ее грудь вновь начала вздыматься и опадать.
Показался Итрил, ведя в поводу хладозверя, на котором сидела вконец измотанная чародейка. Перед самым боем, когда было не ясно, успеют дручии вмешаться или нет, Геро категорически запретил Алаис лезть в драку.
«Ты сейчас и котенка не зачаруешь!», - крикнул он на ходу.
«Ты не понимаешь, там моя сестра!»
«Мор нам всем как сестра!», - целитель вновь рубанул воздух, ставя точку в споре.
Алаис только покачала головой, осознавая справедливость воина, но, не пытаясь объяснить, что она на самом деле хотела сказать.
Занятые возней с Лордом, дручии не обратили внимания, что одно из множества неподвижных тел на поляне слабо зашевелилось. В круге выжженной земли, с трудом двигаясь, на ноги поднялась Соринка. Оглянувшись на спины склоненных эльфов, она шаркающей походкой добралась до валяющегося неподалеку обгорелого бревна и села на него, обессилено свесив руки. Настолько опустошенной она не чувствовала себя, даже когда ее обрекли на изгнание. Не было ничего, ни одного ощущения, кроме всепоглощающего опустошения. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что она, единственная из всех, преодолела барьер проклятия Кейна и за это еще предстоит расплачиваться. Но быстро угасла, задавленная равнодушием.
«Теперь все равно», - подумала она. «Они получат свой артефакт, а я получу свое изгнание».
Мысли исчезали под грузом усталости, она еще успела подумать, что орк, наконец, отомщен и прикрыла глаза, подставив лицо поднявшемуся ветерку.
Соринка не знала, сколько времени она просидела так, когда почувствовала, что ее коснулась чья-то ладонь. Приоткрыв глаза, чародейка увидела перед собой стоящую на колене ведьму. Та, ни слова не говоря, провела кончиками пальцев по щеке, от вечной насмешливости во взгляде не осталось и следа. Соринка неосознанно потянулась вслед за прикосновением. Наклонившись, ведьма приблизила лицо вплотную и еле слышно, одними губами, прошептала: «Спасибо». Сказав, она поднялась, отойдя чуть в сторону. Перед дручии стояли остальные воины, а чуть впереди та, чье лицо она никогда теперь не забудет. Чародейка, отдавшая свою силу, чтобы преодолеть барьер проклятья, та, кто теперь будет ей названной сестрой. Навечно.
Алаис, слабо улыбаясь, протянула руки и они обнялись, в полном молчании стоящих вокруг темных. В таких случаях торжественные слова были не приняты.
Не размыкая рук, они развернулись к остальным.
- Это Соринка, - сказала ведьма, - Прошу любить и жаловать. Потому как, если бы не она, лежать мне сейчас окончательно и бесповоротно.
- Геро, - представился первым целитель.
- Корвус, - Черный страж, не скрывая восхищения, разглядывал чародейку, а в глазах таилась задорная улыбка.
- Туррунгайт, - второй страж коротко склонил голову, - Поражен вашим искусством, леди.
- Итрил, - его собрат так же широко улыбнулся.
- Морбейн, доктор, если позволите, - хищная усмешка старого воина не оставляла никаких сомнений, что-что, а любого светлого он залечит до смерти.
- Тархейм.
- И Винсентилл, - оба последователя Кейна, дружески подмигнули чародейке.
- А теперь, когда с церемониями покончено, давайте доведем начатое до конца, - Моргенштерн поправила соскользнувшую повязку, - Светлые смогли отвоевать артефакт и мы должны вернуть его немедленно.
- Подожди, Мор, мне надо кое-что тебе рассказать.
Алаис отвела Лорда-жреца в сторону и принялась тихо говорить, время от времени перебиваемая изумленными возгласами ведьмы.
- К какому ковену имеете честь принадлежать, леди? - спросил Корвус, видимо, просто для поддержания беседы.
Соринка, застигнутая врасплох, стушевалась, не находя, что ответить, но, в этот момент, Моргенштерн воскликнула особенно громко и все повернулись к ней.
- Что, прямо так и сказал?
Алаис кивнула, и ведьма помрачнела, оглядывая своих сподвижников.
- Значит так, клан, - после недолгой паузы произнесла она, - Возвращаемся в лагерь. Прямо сейчас. Наша работа здесь завершена.
Геро и Морбейн, пожав плечами, отправились к хладозверям, а остальные быстро разошлись, без особых церемоний осматривая тела павших на предмет трофеев. Вскоре сборы были закончены, и отряд вскочил по седлам. Только Соринка стояла, не двигаясь с места.
- Тебе особое приглашение надо, чародейка? – Моргенштерн с высоты своего зверя махнула рукой, - Давай, вон, заводного возьмешь.
- Прости, думаю мне с вами не по пути, высокородная.
- Ты что несешь?
Было видно, что ведьма разгневана и все притихли, ожидая, что будет дальше. Только Алаис, чуть тронув пятками стремена, подъехала поближе.
- Я – отверженная, - высоко подняв голову, глядя в глаза сразу всем, громко и отчетливо сказала дручии.
Морбейн фыркнул, повернул зверя:
- Что за детский лепет, - бросил он, - Подожду около тропы.
Моргенштерн закатила глаза.
- О, Кейн. Ну ладно, в конце концов, если тебе это так важно.
Она приосанилась и, уперев руку в бок, нараспев произнесла:
- Властью Лорда-жреца и правом, дарованным мне королем-чародеем, снимаю с тебя все обвинения и объявляю тебя, Соринка Раэнель, равноправной и свободной дручии. Уф! Кажется, ничего не напутала.
Соринка не пошевелилась.
- Ну чего тебе еще то? Давай, в седло и вперед, только время теряем.
Вместо этого, чародейка опустилась на колено и, склонив голову, сказала:
- Прошу принять мою присягу и клятву крови клану и Лорду-жрецу.
Алаис одобрительно кивнула, переглянувшись с ведьмой.
- Принимаю, - сказала та, посерьезнев, - Но запомни, - в голосе Моргенштерн прорезался металл, - Если я потребую невозможное…
- Я сделаю больше.
- Тогда поднимись, воин Мориквенди и быстренько выполни приказ. Нам ехать уже давно пора, - ведьма широко улыбнулась и, свесившись с седла, протянула коленопреклонной дручии руку.
В тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, закончилась и навсегда ушла в прошлое история Соринки, недоучившейся чародейки, отверженной и началась совершенно другая. История воина клана Мориквенди, история Эпохи Возмездия.

Эпилог.

В высоком чертоге своего замка в Наггароте, король-чародей заканчивал последние приготовления к отлету. Его мать, королева Морати, стояла рядом, наблюдая за ним прищуренным взглядом.
- И все же я спрошу тебя еще раз, сын мой. Ты до конца уверен, что игра сделана?
Малекит остановился на мгновение, делая вид, что размышляет, а на самом деле пряча широкую ухмылку, норовившую появиться в самый неподходящий момент.
- Да, - твердо сказал он, - Все прошло как нельзя лучше. Светлые свято верят, что камень может меня сокрушить. Еще бы, он достался им с таким трудом и такими жертвами.
- Что с ним сейчас?
- Ты не поверишь, он в Альтдорфе, самый идеальный вариант, на который мы могли рассчитывать.
- Да. Твои дручии сработали неплохо. Как там их?
- Мориквенди, - король поморщился, - Пришлось дать им статут клана, то-то Великие дома обрадовались. Ну и ладно, так даже интереснее.
- Уторин в курсе, что ты три месяца водил его за нос, как мальчишку?
- Ха, он про это обязательно узнает. Как только мы возьмем столицу, у меня к нему появится множество вопросов.
Тон короля-чародея не оставлял сомнения, что время Лорда подходит к концу.
- На твоем месте, сын мой, я бы так не спешила. Он хоть и недалек, но по-своему полезен. Зачем нам искать другого дурака, если есть уже взращенный?
Малекит покачал головой, предлагая перенести принятие решения. Он уже спешил вниз, где его ждал эскорт. Все было готово для решающей стадии войны.
Через месяц, после непродолжительной осады армией короля, Альтдорф, твердыня и оплот светлых пал, отданный на разграбление воинам Разрушения. Огромную роль в этом сыграл неприметный камешек, на который возлагались надежды обеих сторон. В самый важный момент он взорвался, вызвав мощный прорыв вихрей Хаоса, надолго блокировавших всякую светлую магию на несколько миль окрест.
Первым на стену гибнущего города взобрался, со знаменем клана в руках, Туррунгайт Презирающий, воин Мориквенди, что было особо отмечено в победной реляции.
Алаис, оправлялась от ранений, пытаясь вновь и вновь вернуться в мыслях на берег реки из предсмертного видения. Соринка, посвященная в ее семейную тайну, надолго пропадала, каждый раз привозя ворохи новостей, от которых чародейка становилась все мрачнее.
Геро увлекся алхимией, заставляя своих собратьев забираться в непролазные дебри, в поисках необходимых ингредиентов. Однако никто не жаловался, потому что сваренные зелья не раз спасали воинов.
С падением столицы, вопреки ожиданиям, светлые и не подумали капитулировать. Многочисленные отряды эльфийских воинов то и дело совершали беспокоящие набеги на тылы армии, доставляя множество неприятностей и нанося большой урон. Наконец, подошла объединенная рать гномов, на время запершая Ваагх Грумлока в горных крепостях и, после кровопролитного сражения, Альтдорф пал во второй раз.
Война. Война никогда не меняется…

Конец.

Автор выражает благодарность Алаис, без которой этот рассказ никогда не был бы написан.